Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 65 – Ева Шах

И это было хорошо.

Потому что надежда — это цепь. Самая тяжёлая. И когда она падает — становится легко.

Мы вышли из здания суда. На улице — Москва, серая, промозглая, но живая. Люди спешили по своим делам, машины сигналили, где-то играла музыка. Обычный день. Только для меня он был необычным.

— Куда теперь? — спросил Гордеев.

— Домой, — ответила я. — К детям. Они ждут.

— Я с тобой?

— Нет, — сказала я. — Сегодня я хочу побыть с ними одна. Без тебя. Без войны. Без новостей. Просто — мама.

Он кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — Тогда завтра в офисе. У нас встреча с Элеонорой Павловной. Она хочет обсудить производство.

— Хорошо, — сказала я. — Кирилл…

— Мм?

— Спасибо, что был рядом. Сегодня. Все эти дни. Я… я не справилась бы без тебя.

— Справилась бы, — сказал он. — Ты — волчица. Ты справилась бы со всем. Но я рад, что мог помочь.

Он поцеловал меня — легко, едва коснувшись губ. И ушёл. Быстро, не оборачиваясь.

Я смотрела ему вслед и думала о том, как странно устроена жизнь. Десять лет я была замужем за человеком, который не ценил меня. А теперь я встречаюсь с мужчиной, который смотрит на меня так, будто я — чудо. И это пугает. Потому что я не привыкла к чудесам. Я привыкла к боли.

Но, может быть, пришло время привыкать к новому.

Дома меня встретил Макар.

Он сидел в прихожей, на полу, с игрушечным мечом в руках, и ждал. Увидев меня, вскочил.

— Мама! — закричал он. — Ты победила?

— Победила, — сказала я, подхватывая его на руки. — Я победила.

— А папа? — спросил он. — Папа теперь не будет с нами жить?

— Не будет, — ответила я. — Но он будет приходить. Если ты захочешь. Если Тая захочет. Он вас любит. Просто… он не умеет показывать это правильно.

— А ты его любишь? — спросил Макар.

Я посмотрела в его ясные, доверчивые глаза.

— Нет, — честно сказала я. — Но я не злюсь на него. Злость проходит. А любовь… любовь остаётся. К вам. К жизни. К тем, кто рядом.

— К дяде Кириллу? — спросил он.

Я улыбнулась.

— К дяде Кириллу, — сказала я. — Ты не против?

— Нет, — сказал Макар. — Он крутой. Он мне меч подарил. Настоящий. Не игрушечный.

— Когда? — удивилась я.

— Вчера, — сказал Макар. — Приходил, пока ты спала. Сказал, что это — «оружие для защиты мамы». И научил меня фехтовать.

Я замерла. Гордеев, который боится чувств, который десять лет был машиной, — пришёл к моему сыну и подарил ему меч. Настоящий. Чтобы защищал маму.

— Мам, — сказал Макар, — а ты плачешь?

— Нет, — ответила я, вытирая слёзы. — Это просто… счастье. Оно иногда плачет.

— Странное счастье, — сказал Макар. — У драконов счастье не плачет. Они рычат.

— Я тоже зарычу, — сказала я. — Потом. А сейчас — давай есть. Я голодна.

— А Тая? — спросил он. — Тая в своей комнате. Она плачет.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Не знаю, — сказал Макар. — Она сказала, что у неё «подростковый возраст». И чтобы я отстал.

Я поставила Макара на пол, пошла в комнату Таи. Дверь была закрыта. Я постучала.

— Тая, это я. Можно войти?

Тишина. Потом:

— Входи.

Тая сидела на кровати, обняв колени. Глаза красные, щёки мокрые. Рядом — телефон. На экране — сообщение от Андрея. Я не стала читать — не моё дело.

— Мам, — сказала она, — он написал, что больше не будет меня доставать. Что он уезжает лечиться. В Швейцарию. На год. — Она всхлипнула. — Он сказал, что любит меня. Но я не верю. Если любишь — не бросаешь. Не врешь. Не крадешь мамины эскизы.