Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 69 – Ева Шах

— Мам, — сказала Тая, поднимая голову. — У нас сегодня было родительское собрание.

— И? — спросила я, садясь напротив.

— Учительница сказала, что я могу участвовать в городском конкурсе дизайнеров. Для школьников. Нужно представить три эскиза и сшить одно платье.

— Это же здорово! — воскликнула я. — Ты будешь участвовать?

— Не знаю, — сказала она, опуская глаза. — А если у меня не получится? Если мои эскизы будут хуже, чем у других? Если я опозорюсь?

— Тая, — я взяла её за руку. — Помнишь, что я тебе говорила? Страх — это нормально. Он не должен тебя останавливать. Он должен быть топливом.

— А если я проиграю? — спросила она.

— Тогда ты проиграешь, — ответила я. — И это будет опыт. Ты узнаешь, что не получилось, и сделаешь лучше в следующий раз. Победа — это не главное. Главное — попробовать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты правда так думаешь? Или просто меня успокаиваешь?

— Правда, — сказала я. — Я сама проигрывала сотни раз. И ничего. Выжила. Даже стала сильнее.

— А если я выиграю? — спросила она.

— Тогда мы это отметим, — улыбнулась я. — Всем миром. С шампанским. И с тортом.

— С тремя тортами, — сказал Макар из-под стола.

— С тремя, — согласилась я.

Тая улыбнулась — впервые за сегодняшний день.

— Ладно, — сказала она. — Я попробую.

— Молодец, — сказала я. — Я горжусь тобой. Уже. Даже без победы.

— Я знаю, — ответила она. — Ты всегда мной гордишься. Даже когда я получаю двойки.

— Двойки — это не страшно, — сказала я. — Страшно — не пытаться.

Она кивнула и вернулась к урокам.

Я пошла на кухню, налила себе чай. Ромашковый. Успокаивающий. Села у окна, смотрела на ночной город.

За стеклом — Москва, огромная, равнодушная, прекрасная. Где-то там — моя новая жизнь. Где-то там — моя старая боль. Где-то там — Андрей, который, наверное, уже в Швейцарии. Где-то там — Гордеев, который, наверное, сейчас работает, потому что не умеет отдыхать.

Я взяла телефон. Написала ему: «Сегодня Тая решила участвовать в конкурсе дизайнеров. Я горжусь ей. И собой. Немного».

Ответ пришёл через минуту: «Тобой можно гордиться. Очень. Ты вырастила дочь, которая не боится мечтать. Это дорогого стоит».

Я улыбнулась. Написала: «Ты сегодня придёшь?»

Пауза. Потом: «Если ты хочешь».

«Хочу».

«Тогда буду через час. С вином. И с мечом для Макара. Настоящим. Не игрушечным».

«Ты с ума сошёл. Ему семь лет».

«Ему семь лет. И он — мужчина. Мужчины должны уметь защищать тех, кого любят».

Я посмотрела на экран и почувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, которое бывает от чая или от одеяла. А другое — глубокое, настоящее, которое бывает только когда знаешь, что ты не одна.

«Приходи, — написала я. — Мы ждём».

«Я уже в пути».

Я положила телефон, пошла в ванную — умыться, расчесаться, накраситься. Не для него — для себя. Чтобы чувствовать себя красивой. Желанной. Живой.

Через час он был у двери. С бутылкой вина в одной руке и с длинной узкой коробкой в другой.

— Это мне? — спросил Макар, выскакивая из-за угла.

— Это тебе, — сказал Гордеев, протягивая коробку. — Но сначала — пообещай, что не будешь им размахивать в квартире. И не направишь на кота.

— Обещаю! — закричал Макар, выхватывая коробку. — Спасибо, дядя Кирилл! Ты самый лучший!

Он убежал в свою комнату, громко топая.