Книга Причина остаться, страница 157 – Рита Вертер

— Меня зовут Элис, – неожиданно для самой себя выпалила я. – Это… это долгая история.

Мне и впрямь стало легче. Намного легче.

По лицу Эрни пробежала тень недоумения, но спустя мгновение оно снова стало таким же расслабленным и умиротворенным, как и раньше.

— Уверен, очень занятная. Расскажешь потом? Сейчас мне надо бы идти. А то папаня скоро вернется.

— Расскажу, конечно, – твердо пообещала я. – Пока, Эрни.

— Был рад знакомству, Элис!

Он шутливо поклонился мне и ушел. Я стояла на террасе, глядя ему вслед, чтобы махнуть рукой, когда он обернется, но он так и не сделал этого. Кажется, мое признание не слишком удивило его, но вариант, что Эрни догадался о чем-то раньше, я сразу отмела. Прозорливость точно не относилась к его достоинствам.

Я взяла с кресла конверт, чтобы Аксель не проглядел его, когда вернется вечером, и сунула в карман джинсов.

— Ну, где ты там, Эми? – донесся до меня недовольный голос мистера Хейза.

— Минутку! – крикнула я в ответ и, зайдя в комнату Акселя, оставила конверт Эрни на его письменном столе.

Меня охватила неясная тревога, и я никак не могла понять, чем она вызвана. Эрни ничего не скажет Акселю, это точно, – я первой ему расскажу. Сегодня же, когда он вернется домой. Он меня поймет. Между нами больше не должно быть недомолвок.

— Что-то еще хотели? – Я подошла к мистеру Хейзу и привычно поправила ему подушку. Он закряхтел, заерзав на месте.

— Кофе бы.

— Вам нельзя.

— Бурбону?

— Тем более.

— Тьфу ты, я тебе что, за это плачу, что ли?

— Нет, но следовало бы доплачивать.

— Ну вот еще. Кино смотреть будем?

— А что там сегодня?

— Ерунда какая-то. – Он ткнул пальцем в газету с программой телепередач.

Я уже видела этот фильм, причем дважды, о чем ему и сообщила. К тому же вечером меня ждал непростой разговор с Акселем. Пробормотав что-то нечленораздельное, мистер Хейз включил спортивный канал. Но не успела я выйти из гостиной, как он остановил меня:

— Погодь-ка.

— А?

— Ты с Эрни говорила?

— Да… – Странное ощущение тревоги усилилось. – А в чем дело?

— Он тебе не показался… чудны́м?

Я промолчала, и мистер Хейз, поправив очки на переносице, продолжил:

— Пить, что ли, опять начал? Если ты что знаешь, ты мне скажи, я уж Эрни-старшему передам, пусть вправляет ему мозги. Столько держался – и тут на тебе!

— Мне кажется, он не пил, – сказала я.

Мистер Хейз ничего больше не добавил, и я отправилась на кухню готовить ужин. Но отчего-то Эрни не шел у меня из головы. «Был рад знакомству». Что еще значит был?

Я знала, что поступаю дурно, но ничего не могла поделать. Неотступающее беспокойство, переходящее в дрожь, от которого у меня свело пальцы и узлом скрутило желудок, заставило меня бросить все занятия и пойти в комнату Акселя, чтобы убедиться, что мои невнятные ощущения глупы и беспочвенны.

Из конверта выпало несколько мятых купюр по сотне долларов каждая и два сложенных листа. На одном угловатым, почти детским почерком было написано «Акс», на другом – «Джефф». Я взяла письмо, предназначавшееся Акселю, и, разрываясь от стыда и плохих предчувствий, развернула лист. В глаза бросались грамматические ошибки (здесь я предпочту их опустить) и кляксы, но рука отправителя, когда бы он это ни писал, была тверда.

Акс, дружище.

Я так устал. Знаю, что не смогу сказать тебе это в лицо. Я тебя уважаю как человека и друга, но сам я плохой друг, и ты должен это знать.

Это из-за меня был пожар. Я тогда проиграл много денег, напился как черт и уснул в амбаре с сигаретой. Я ничего не помню, только что было больно, и, когда я очнулся уже в больнице, мне сказали, что ты сделал. И я думаю, ты зря меня вытащил, хотя спасибо тебе большое. И тогда все решили, что это мистер Томпсон, но это был не он, а я. Я струсил и никому не сказал. Папаня бы меня не простил, да и как бы я вам смотрел в глаза? Вы из-за меня потеряли все. Мне очень жалко, что так получилось, это я виноват. Попроси, пожалуйста, прощения у миссис Грин за меня.

Я бы извинился и перед м-ром Томпсоном, но ты знаешь, какой он козлина. Хотя жаль, что я его подставил, выходит. Но больше всего мне жаль, что ты работал у него и думал, что это ты предатель, а это не так. Если б я знал раньше… Я должен был пойти в полицию и признаться. Я трус. Это моя вина.

Второе. Джефф, наверное, будет отрицать, он заставил меня поклясться, что я никому не скажу. Я тогда был с ним. Той ночью я вошел в бар, и я все это украл, но Бетти видела его тачку, а меня нет. Мы праздновали, что Белла ждет ребенка, и это было шутки ради, я не думал, что так выйдет. Он просил заботиться о Белле и ребенке, а я не смог, я им ни доллара не оставил, я все пропил, и потом… ты сам знаешь. Мне жаль, что тебе пришлось перенести, прости, пожалуйста.

Я все это натворил и струсил. Джефф меня не сдал, он сказал, что я и так настрадался, кроме того, кто-то должен был остаться и помочь Белле. Он скоро выйдет, я не хочу, чтоб он спросил: что ты сделал, Эрни? Я ведь ничего не сделал. Я не смогу. И я только и думаю о том, как бы выпить. Я однажды украл у вас дома бутылку бурбона – за это тоже прости.

Я пропащий человек, Акс. А вот у тебя все впереди. Береги мисс Эмму, я знаю, ты ее любишь. Я ее тоже полюбил. И тебя я очень люблю, Акс, и всегда любил. Ты самый лучший друг и человек из всех, кого я знаю.

Прости меня за все, если сможешь. Прошу, помоги папе и маме, им будет тяжело, но они справятся, если ты будешь рядом. Я знаю, они всегда мечтали о таком сыне, как ты, а не как я.

Деньги в конверте передай Белле. Мне очень жаль. Прости, если сможешь.

Прощай, дружище. Храни тебя Господь Бог.