Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 25 – Майкл Скофилд

Саяна фыркнула:

— А потом мы умерли.

Он закрыл глаза.

— Да.

— А мама нет.

— Я вижу.

— Поздно.

— Да.

Саяна встала.

— Хватит соглашаться!

Ее голос сорвался, и на кончиках пальцев вспыхнули черно-золотые искры.

Ниша дернулась к ней, но Ирсена подняла руку: не трогать.

Ровен не отступил.

Саяна смотрела на него с такой яростью, что Ирсена вдруг увидела не дочь, а себя в ту ночь, когда держала младенцев в повозке и не позволяла себе оглянуться.

— Ты должен был прийти раньше! — выкрикнула Саяна. — Не когда мы загорелись! Не когда тебе сказали! Раньше!

Ровен стоял перед ней неподвижно.

— Должен.

— Ты должен был знать!

— Да.

— Ты должен был… — она задохнулась от злости, не находя слова.

Эймар тихо сказал:

— Выбрать.

Саяна резко кивнула.

— Да! Выбрать!

Искры на ее пальцах стали ярче.

Ровен медленно опустился на одно колено. Не резко, не театрально. Просто сделал себя ниже, чтобы не нависать над ней.

— Я не выбрал вас тогда, — сказал он. — Это правда.

Саяна замерла.

— И сейчас ты не обязан мне верить, — продолжил он. — Ни сегодня. Ни завтра. Никогда, если не захочешь. Но если ты позволишь, я буду выбирать иначе каждый день, пока ты сама не решишь, достаточно ли этого.

Детское лицо Саяны дрогнуло.

Не смягчилось. Нет.

Просто злость впервые не нашла, за что зацепиться.

— Красиво говоришь, — сказала она с подозрением.

— Плохо. Я обычно приказываю.

Ниша кашлянула.

Ирсена на миг прикусила губу, чтобы не выдать странное, совершенно неуместное желание улыбнуться. От усталости, наверное. Или от того, что Ровен Таргард, гроза северных советов, сидел на одном колене перед шестилетней девочкой и честно признавал, что не умеет разговаривать.

Саяна тоже не знала, что делать с этим ответом.

— Мама все равно главная, — сказала она.

— Я понял.

— Нет, ты услышал, — тут же поправила она материнскими словами.

Ровен посмотрел на Ирсену.

В его глазах впервые за утро появилось что-то почти теплое. Больное. Осторожное.

— Тогда буду учиться понимать.

Ирсена отвернулась к столу.

Не потому, что это ее тронуло.

Просто свет из окна ударил в глаза.

— Условия, — сказала она.

Ровен поднялся.

— Говори.

— Первое. До официального признания крови дети остаются при мне. Всегда. Ни одного закрытого обряда без моего присутствия. Ни одного лекаря, которого я не увижу первой. Ни одной комнаты, где дверь запирается снаружи.

— Согласен.

— Второе. В замок мы едем не как задержанные и не как вызванные на суд. Ты публично объявишь, что берешь нас под личную защиту до заседания совета.

— Согласен.

— Третье. Никто не называет их бастардами, незаконными, сомнительными, неподтвержденными или возможными наследниками. При них — точно. При мне — если хочет лишиться языка хотя бы в переносном смысле.

Ровен кивнул.

— Я издам приказ.

— Нет. Ты скажешь это вслух перед своими людьми, перед посланником и перед старостой Рахша. Чтобы слух пошел правильной дорогой.

— Хорошо.

— Четвертое. Я не возвращаюсь как твоя жена.

Пауза.

Очень короткая.

Но Ирсена ее услышала.

Саяна — тоже, судя по тому, как прищурилась.

Ровен сказал:

— Я не имею права требовать этого.

— Ты вообще не имеешь права требовать от меня ничего личного.

— Знаю.

— Не знаешь. Но запомнишь.

— Запомню.

— Пятое. Если совет попробует забрать хотя бы одного ребенка, мы уходим. И ты не останавливаешь нас.