Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 28 – Майкл Скофилд

Ирсена вышла с детьми.

Не встала рядом с Ровеном.

Встала напротив.

Пусть все видят: он не привез ее, не вывел, не держит.

Он пришел к ней.

Староста Меррах кашлянул.

— Лорд Таргард желает говорить.

Ровен посмотрел не на старосту.

На Ирсену.

Она едва заметно кивнула.

Только тогда он повернулся к людям.

— Вчера в Рахше дети Ирсены Варр спасли жизни ваших людей, — сказал он.

Толпа зашевелилась.

Не «мои дети».

Не «наследники».

Пока — дети Ирсены Варр.

Ирсена поняла, что он услышал больше, чем она думала.

— За это им должны не страх и не слухи, а благодарность, — продолжил Ровен. — С этого дня Ирсена Варр, ее сын Эймар и дочь Саяна находятся под моей личной защитой до открытого решения родового совета. Никто не имеет права называть детей незаконными, неподтвержденными или требовать их крови вне присутствия матери. Кто нарушит это слово, ответит передо мной.

Молчание было долгим.

Потом старуха Меррах, та самая, которая принесла смородину, вдруг вышла вперед. В руках у нее была банка.

Она подошла к Ирсене и протянула ее, как вчера собиралась.

— За мужа, — сказала она хрипло. — И за Ринна. Он бы сгорел.

Ирсена взяла банку.

— Спасибо.

Старуха посмотрела на Саяну.

— Страшное у тебя пламя, девочка.

Саяна напряглась.

Но Меррах вдруг поклонилась ей. Не низко. По-рахшски — коротко, с достоинством.

— Но вчера оно было добрее наших рук.

Саяна растерялась так сильно, что не нашла колкости.

Эймар спрятал улыбку в воротник.

Потом к ним подошел кузнец с Ринном. Мальчик был бледный, с перевязанной рукой и опущенными глазами.

— Я не говорил, что девчонки не умеют лазить, — пробормотал он.

Саяна прищурилась.

— Говорил.

— Ну… теперь не говорю.

— Правильно.

Кузнец положил тяжелую ладонь сыну на плечо и посмотрел на Ирсену.

— Если понадобится железо в дорогу, скажи.

Это было больше, чем подарок.

Рахш не любил выбирать стороны. Но иногда все же выбирал.

Ирсена кивнула.

— Спасибо.

Она не стала говорить «мы вернемся». Нельзя обещать то, чего не держишь в руках.

Сборы заняли меньше часа.

Дом оказался слишком легко закрыть. Шесть лет жизни уложились в мешки, запахи, незаконченные мази, царапины на столе, детские отметки роста на дверном косяке. Саяна долго стояла перед этими отметками, потом достала нож Ниши и вырезала маленькую щепку с последней чертой.

— На память, — сказала она вызывающе.

Ирсена не стала ругать.

Эймар взял книгу о звездах и сушеный соляной цветок, который нашел прошлой весной. Ниша оставила на столе записку для тех, кто придет за мазями: «Не трогать синюю банку, если не хотите чесаться три дня».

Амун ждал у задней стены.

— Значит, в пасть, — сказал он.

— В пасть, — ответила Ирсена.

— Люблю упрямых. С ними хлопот больше, зато скуки меньше.

Он сунул ей маленький кожаный мешочек.

— Пыль слепца. Бросать в лицо. Работает и на драконьих лордов, если попадешь в глаза.

Ровен, стоявший в нескольких шагах, явно услышал.

— Полезная вещь, — сказал он.

Амун смерил его взглядом.

— Тебе не давал.

— Я понял.

— Смотри, какой понятливый. Поздно, но хоть что-то.

Ирсена кашлянула.

— Амун.

— Все, молчу. Старикам вообще нельзя говорить правду, сразу портят торжественность.

Он обнял Нишу коротко, почти сердито. Детям дал по сушеной ягоде в сахаре. Саяна свою спрятала. Эймар сразу разломил пополам и половину отдал сестре. Та взяла, будто делала ему одолжение.