Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 24 – Майкл Скофилд

Но жалость так и не поднялась. У нее не было места.

— Через два месяца после твоего отъезда Вейра сообщила, что охрана потеряла ваш след у южной дороги. Потом нашли сожженную повозку. Тела были… — он остановился. — Трудно узнать. Рядом вещи. Детская ткань. Гребень.

Ирсена машинально коснулась волос.

Серебряный гребень был дома, в мешке. Значит, Вейра подложила другой. Или похожий. Или Ровен видел то, что хотел увидеть?

— Ты сам ездил?

— Да.

— И поверил?

Он посмотрел на нее.

— Я хотел не верить.

— Это не ответ.

— Поверил.

Саяна тихо сказала:

— Удобно.

Ровен не дернулся.

— Да.

Ирсена ожидала, что он хотя бы здесь попробует защититься. Сказать о пепле, о мертвых, о том, как его обманули. Но он снова не стал. Это раздражало сильнее оправданий.

— Кто опознал тела?

— Лекарь рода.

— Тот самый?

— Да.

Ирсена усмехнулась.

— Какая неожиданность.

Лицо Ровена стало жестким.

— Он умер через год.

— Сам?

— Падение с башенной лестницы.

— Удобный у вас замок. Все, кто знает правду, падают, исчезают или подписывают отречение.

Он сжал пальцы.

— Я не прошу тебя сделать вид, что моя вина меньше.

— А чего ты просишь?

— Возможности исправить то, что еще можно.

Ирсена шагнула к столу и положила на него грамоту.

— Тогда начнем с этого. Кто написал приказ?

— Канцелярия совета.

— Почему под ним твой знак?

— Потому что я разрешил разослать родовые требования после слуха о черно-золотом пламени.

Саяна напряглась.

Ровен посмотрел на нее и сказал:

— Я не знал, что речь о вас. Слух пришел без имен. Ребенок в Рахше. Пламя смешанной крови. Совет решил, что это может быть незаконная ветвь Таргардов.

— И ты решил забрать ее? — спросила Ирсена.

— Я решил найти ребенка раньше тех, кто захотел бы убить или использовать.

— А формулировку «явиться вместе с детьми» тоже выбрал из заботы?

— Нет. Это выбрал совет.

— А ты подписал.

— Да.

Снова это «да».

Тяжелое, голое, без защиты.

Ирсена уперлась ладонями в край стола.

— Ты понимаешь, что для них это не дети?

— Теперь понимаю.

— Нет, Ровен. Не теперь. Ты должен был понять тогда. В ночь, когда они родились. Когда у меня их забрали. Когда Вейра поставила передо мной бумагу, написанную заранее.

Он медленно поднял голову.

— Заранее?

Ирсена застыла.

— Ты не знал?

— Я знал, что совет готовил меры на случай нестабильной крови. Я не знал, что документ отречения был составлен до родов.

Тишина.

Эймар вдруг втянул воздух и крепче прижал книгу к груди.

— Это правда, — сказал он.

Ирсена закрыла глаза.

Она не хотела этого подтверждения. Не сейчас. Потому что каждая новая правда делала картину сложнее, а ей хотелось простой ненависти. Простая ненависть держит лучше, чем треснувшая.

— Не знал, — повторила она. — Но позволил.

Ровен посмотрел на Эймара.

— Да.

Мальчик выдержал его взгляд.

— Почему?

Вот он, вопрос, который взрослые прячут под законами, долгами, обстоятельствами, гербами и словами «так было нужно».

Почему.

Ровен не ответил сразу.

Ирсена могла бы прервать. Не прервала.

— Потому что я был воспитан верить, что род всегда видит дальше одного человека, — сказал он наконец. — Потому что пламя Таргардов угасало, а совет твердил, что любая ошибка разрушит северные земли. Потому что Вейра знала, куда давить: долг, страх, кровь, власть. Потому что я думал, что если удержу род, потом смогу исправить личное.