Книга Цветы для ведьмы, страница 62 – Фиона Моран

— Остановись! — Герда попыталась встать, но нога подогнулась. Жар от огня начал топить снег вокруг. — Прошу тебя, остановись. Вдруг это навредит сестрам? Вдруг навредит тебе? Ты не знаешь, что будет, если...

— А ты знаешь?! — он резко повернулся к ней. — Ты сидишь здесь годами и ничего не знаешь! Пусть горит. Пусть сгорит тут всё.

Он снова с силой ударил факелом по земле. Но это был последний удар. Его пальцы разжались. Горящая палка упала в мокрый снег, колени подогнулись, и он рухнул вниз, прямо в грязное месиво из земли, пепла и талой воды.

Огонь стих. Дым щипал глаза, вызывая слезы. Герда, превозмогая боль в бедре, поднялась на ноги, пальцы на ногах совсем замерзли и перестали сгибаться.

Ян сидел на коленях, сгорбившись, опустив голову на грудь.

Он медленно, с видимым усилием, поднял голову. Взгляд скользнул по земле, остановился на ее босых, посиневших от холода ногах. Затем медленно поднялся выше, по мокрому платью, и наконец встретился с ее глазами. Злости больше не было. Зрачки стали нормальными, но сами глаза покраснели — по щекам катились крупные слезы, перемешанные с сажей.

Герда смотрела, как он плачет. Ее собственное сердце стало биться спокойнее. Увидев его таким слабым, она совсем забыла о страхе.

Она опустилась на колени напротив него. Коленки больно ударились о мерзлую землю, но она даже не поморщилась, руки ее зависли в воздухе рядом с его плечами, затем она осторожно опустила ладони на его предплечья.

Ян издал короткий, мокрый всхлип и резко подался вперед. Его лоб с тяжелым стуком уперся ей в шею. Герда, казалось, перестала дышать. Она ощутила тяжесть его головы, то, как он опирается на нее. Его руки зашевелились, скользнули по мокрой ткани ее платья с боков, а большие ладони легли ей на талию, крепко сжимая пальцы.

Герда выдохнула через приоткрытый рот — никогда в жизни ее так не обнимали. Никто не держался за нее так крепко, ища защиты и тепла. От давления его горячих ладоней на талию внизу живота все сжалось, кровь прилила к лицу, а щеки загорелись незнакомым румянцем. Ноги стали совсем слабыми — если бы она не стояла на коленях, то точно бы упала.

— Прости меня, Герда, — просипел Ян, стыдливо пряча глаза. — Я... не хотел... так.

Ее пальцы неловко зарылись в его волосы — они были мокрыми и жесткими на концах, но очень горячими у корней. Она слегка надавила на его затылок, прижимая его к себе еще плотнее. Закрыла глаза и глубоко вдохнула, и снова почувствовала тот же запах, что и во сне: дым, соль пота и тепло живого человека.

Ей захотелось остаться в этом положении, захотелось, чтобы он согрел ее, чтобы сжал крепче. Она попыталась подобрать слова, чтобы успокоить его, открыла было рот...

Но тишину разорвал звук. Со стороны каменной земли раздался громкий треск. Герда и Ян мгновенно отпрянули друг от друга.

Низкий звук прошёл по земле и отозвался в ступнях. Ян и Герда стояли так близко, что тепло их тел смешивалось, но ни один не смел пошевелиться. Изо ртов вырывались белые облака пара, воздух вокруг стал плотным, запахло сыростью.

Ян первым перевёл дыхание, к лицу прилила горячая кровь, а щёки загорелись румянцем. Он быстро повернул голову к Герде, ожидая увидеть её обычный колючий и жёсткий взгляд. Но вместо этого увидел то, что заставило его сердце дрогнуть. Ведьма сидела, опустив плечи, взглядом прожигая одну точку — ту, где скрывались спящие сёстры, а в алых глазах сейчас плескалась такая растерянность, что Яну захотелось просто закрыть её собой от всего, что могло выйти из этой тьмы.