Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 34 – Ianluv

— Кто это? — я поднялась, стараясь не шуметь. Мой голос прозвучал сухо и собранно. Профессиональная деформация: когда вокруг начинается хаос, я становлюсь аномально спокойной.

— Барон Кросс, миледи. Он... он прошел в малую гостиную. Сказал, что у вас «незаконченное дело».

Внутри меня что-то неприятно екнуло. Барон Кросс. Имя из тех самых писем, которые я нашла в тайнике. Любовник, сообщник, человек, который поставлял Серафине яд. Моя «тень из прошлого» материализовалась в самый неподходящий момент, когда я только-только начала выстраивать хрупкое доверие с Алариком.

— Присмотри за Леоном, Грета. Если он проснется — дай ему теплого молока и скажи, что я скоро вернусь. И ни в коем случае не пускай его вниз.

Я поправила воротник платья, скрывая повязку, и вышла в коридор. Мои шаги по каменным плитам звучали отчетливо и твердо. Я вызывала в себе то состояние, которое обычно предшествовало визиту министерской проверки в детский сад: абсолютная вежливость, за которой скрывается готовность к тотальной обороне.

Малая гостиная была залита холодным утренним светом. У окна, спиной ко мне, стоял мужчина в щегольском дорожном камзоле цвета переспелой сливы. Его волосы были тщательно напомажены, а поза выражала ту ленивую уверенность, которая обычно присуща людям, считающим, что они крепко держат кого-то за горло.

— Серафина, душа моя, — не оборачиваясь, произнес он. Голос был вкрадчивым, с неприятной маслянистой ноткой. — Твой муж вернулся раньше срока, и я признаться, начал беспокоиться. Наши... договоренности... всё еще в силе? Или суровый вид северного волка заставил тебя забыть о нашей маленькой сделке?

Он повернулся. У барона Кросса было типичное лицо игрока: тонкие усики, бегающие глаза и вечно поджатые губы. Он ожидал увидеть испуганную женщину, свою марионетку. Но он увидел Елену Петровну.

Я не спешила отвечать. Я прошла к столу, медленно отодвинула стул и села, сложив руки перед собой. Это позиция силы — контролировать пространство.

— Барон, — произнесла я, слегка склонив голову набок. — Вы выбрали крайне неудачное время для визита. И еще более неудачный тон.

Кросс нахмурился. Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию, пытаясь подавить своим присутствием. От него пахло дешевым одеколоном и застоявшимся вином.

— Что это за спектакль? — он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень недоумения. — Где та страстная женщина, которая клялась мне в вечной любви и мечтала избавиться от «щенка» и его угрюмого папаши? Ты сама дала мне флакон, Серафина. «Слезы Бездны» уже должны были начать действовать. Почему мальчишка всё еще жив и, как говорят слуги, идет на поправку?

— Мальчик жив, потому что я так решила, — отчеканила я. — И я настоятельно рекомендую вам забыть дорогу в этот замок.

Кросс расхохотался. Это был неприятный, лающий звук.

— Забыть дорогу? После того, сколько я вложил в этот план? О нет, дорогая. Ты забываешься. У меня есть твои письма. Каждое слово, каждая твоя фантазия о том, как ты будешь тратить золото Ридов, когда Аларик «случайно» погибнет на фронте вслед за сыном... Если эти бумаги попадут к герцогу, твоя голова окажется на плахе раньше, чем зайдет солнце.

Он наклонился ко мне так быстро, что я почувствовала его несвежее дыхание. Его рука потянулась к моему лицу, намереваясь потрепать по щеке.