Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 32 – Ianluv

Обычно это должно было убить обоих. Но моя магия была идеальным поглотителем.

Вязкая смола встретилась с фиолетовым огнем ребенка. И вместо взрыва произошла аннигиляция. Моя сила обволокла его магию, успокоила её, а его сила, в свою очередь, создала вокруг моего сознания непроницаемую дымовую завесу.

Игнатиуса отбросило назад. Белый свет в его руке погас с громким хлопком. Он пошатнулся и едва не упал, тяжело дыша.

— Что... что это было? — прохрипел он, вытирая пот со лба.

Я стояла, пошатываясь, чувствуя, как Леон крепко держит меня за руку. Его магия внутри меня утихла, оставив после себя странное ощущение тепла и полноты.

— Это была защита, — я посмотрела на целителя с вызовом. Мой голос звучал на удивление твердо. — Защита матери. Разве в ваших учебниках не сказано, что магический резонанс между матерью и ребенком — самая сильная преграда для ментального поиска?

Аларик смотрел на нас так, словно видел впервые. Его глаза расширились.

Резонанс. В этом мире он возникал только при глубочайшей эмоциональной и магической связи. Это было доказательством того, что я не просто не врежу ребенку — я стала его частью.

Целитель Игнатиус долго смотрел на нас. Его пустые глаза казались сейчас растерянными.

— Невероятно... — прошептал он. — «Слезы Бездны» вошли в гармонию с вашей силой. Это... это невозможно. Она должна была поглотить его, а вместо этого она стала его якорем.

Он повернулся к Аларику и неохотно склонил голову.

— Ваша Светлость. Я приношу свои извинения. Я не нашел следов подмены души или ментального контроля. То, что я принял за «структуру» — это сформировавшаяся магическая связь с мальчиком.

Аларик медленно выдохнул. Напряжение, которое вибрировало в воздухе последние полчаса, начало спадать.

— Вы закончили, Мастер? — спросил герцог ледяным тоном.

— Да. Я напишу в отчете, что герцогиня Рид пережила глубокую внутреннюю трансформацию на почве пробудившегося материнского инстинкта. Случай редкий, но задокументированный.

Целитель еще раз взглянул на меня — в его взгляде теперь читалось не подозрение, а профессиональное любопытство, от которого мне стало не по себе. Затем он собрал свои вещи и, не прощаясь, вышел из зала.

Мы остались втроем. Я, Аларик и Леон.

Я опустилась на корточки перед мальчиком и обняла его. Он дрожал, прижимаясь ко мне.

— Спасибо, Леон, — прошептала я ему на ухо. — Ты спас меня. Ты настоящий герой.

— Я просто не хотел, чтобы он тебя ломал, — шмыгнул носом будущий «Темный Властелин».

Аларик подошел к нам. Его тень накрыла нас обоих. Я подняла голову, ожидая чего угодно — новых обвинений, подозрений, холода.

Но он сделал то, чего я никак не ожидала.

Он опустился на одно колено рядом с нами. Его рука, закованная в латную перчатку, тяжело легла на мое плечо. Но в этом жесте не было угрозы.

— Ты рискнула собой, чтобы принять его выброс, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Его голос был низким и вибрирующим. — Если бы ты не удержала резонанс, зал бы превратился в воронку. И ты знала об этом.

— Я знала, что ему страшно, — ответила я. — Остальное не имело значения.

Аларик долго молчал. В его взгляде происходила мучительная борьба. Старые убеждения сталкивались с новой реальностью.

— Я не понимаю тебя, Серафина, — наконец произнес он. — Не знаю, кто ты и что с тобой произошло на самом деле. Но сегодня я увидел то, чего не смог бы подделать ни один менталист в мире.