Книга Зима, страница 28 – Татьяна Луковская

Вот и первая заметка. Все сгрудились вокруг вчерашней ловушки, Горшеня сунул руку и вытащил на свет тушку замерзшей птички. Раздались восхищенные возгласы. И только Первуша, ткнув в перепела пальцем, покачал головой:

— Уж больно тощий, что воробей. Здесь-то и есть нечего.

— Не хочешь - не ешь, - поспешил защитить отца Горшенька, - нам больше достанется.

— Тебя, соплю, не спрашивали, - огрызнулся Первуша.

— Ну, чего стоим? - крикнул Демьян. - Живо остальные проверять!

Ловчие разбежались по полю. То тут, то там слышалось радостное: «Есть! Еще одна!» Мешок довольно быстро наполнился мерзлыми птицами.

— Мы ловили, а Нижатка с Пронькой пусть щипают, - важно заявил Фрол, сразу огораживая себя от нудной работы.

— Ну, вы здесь заканчивайте, а мы с вашим боярином пойдем зайцев за тем оврагом посмотрим, - князю очень быстро наскучило топтаться на одном месте, и он потащил Демьяна глянуть окрестности. Довольный добычей, Олексич весело махнул своим людям рукой и поспешил за Александром.

[1] - Ловы - охота.

3.

Набродившись вдоволь по вороножскому берегу, и не встретив ни одного зайца, ни кабана, ни какой еще добычи, князь с боярином повернули к крепости. На заснеженном лугу никого не было, охотники ушли в город.

— Пока дойдем, уж похлебка будет готова, - мечтательно улыбнулся Демьян, представив золотистые колечки жира, разбегающиеся от запущенной в варево ложки.

Александр достал откуда-то два ржаных сухаря, один протянув Демьяну:

— На, поешь. А то до ваших перепелов пока доберемся, животы сведет.

Ломая сухой камыш, они начали спускаться к Вороножу.

— Смотри, Робша, - указал князь на середину реки, - баба на реку пришла стирать, полынью рубит.

Тоненькая женская фигурка неумело размахивала большим топором, сильно заваливаясь вперед при каждом взмахе. Рядом чернела большая корзина.

— Не баба, а девка, - улыбнулся Демьян, - видишь, коса прыгает. Этак она долго себя и лед мучить будет. Пойду я, помогу...

— А с чего, это ты? - вдруг нахохлился князь. - В город ступай, я сам уважу.

— Князь полынью рубить станет? - усмехнулся Демьян. - Увидит кто - засмеет.

— Да кто здесь увидит, - махнул рукой Александр, любуясь смешными замахами девицы, - а хоть и увидит, не велика беда. Ступай, приказываю.

— В сечи будешь приказывать! - упрямился Олексич.

Оба явно не хотели уступать. Пихаясь и отталкивая друг друга, парни двинулись к незнакомке.

— Может, она страшна, как кикимора. Лица-то отсюда не разглядишь, - сделал князь еще одну попытку, отвадить соперника.

— Ну, так и ступай, княже, на заставу. А я так просто, помочь, - соврал Демьян.

— Ага, просто, - передразнил его Александр, - то-то у тебя глаз загорелся.

— Ничего у меня не загорелось, - отмахнулся Олексич.

Демьян знал, что нравится девкам. Высокий, сероглазый, с правильными чертами лица, он всегда ловил на себе нежные взгляды, но стоило появиться Александру, и про Олексича все забывали. И дело было не только в княжеском расшитом корзно [1] на плече, Алексашка хоть ростом был пониже Демьяна и лицом не так пригож, однако мог повести бровью, глазом подмигнуть, небрежно пошутить. Любая красавица таяла и терялась от его лукавой улыбки. Демьян так не умел, перед девицами он смущался, оправдывая свое прозвище.

Но эта незнакомка на льду почему-то манила молодого боярина, и уступать ее князю он не желал, собираясь «биться» за внимание девы до последнего.