Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 29 – Татьяна Луковская

— Нашла! — радостно взвизгнула наверху Марина. — Я не поняла, — грозно сдвинула она брови, появляясь на лестнице, — почему надежным местом оказался мой чемодан?

— Ах, да, — ударил себя по голове Андрей, — я думал, Колька в твои вещи лезть постесняется.

— А ты не постеснялся? — надулась Марина.

— Да я слегка приоткрыл замок и в дырочку сунул. Я твои лифчики и трусы даже не рассматривал.

Марина с горделивым видом королевы стала спускаться, на вытянутой руке держа брелок с ключами.

— Вот, — протянула она, — можешь ехать.

«А во сне она меня в этом месте поцеловала. Жестокая реальность».

Андрей выгнал машину, закрыл ворота. Так не хотелось уезжать из этого уютного места, а ведь ему хорошо было с Мариной, а если она уедет, пока его не будет?! Что тогда?

— Вот варенье, родителей угостишь, — Марина выбежала с пакетом в руках.

— Спасибо, — растерянно пробормотал Андрей, принимая подарок. — Мариш, я вернусь завтра, поздно ночью, или в воскресенье с утра. Ты же никуда не уедешь?

Марина молчала. Опять эта дурацкая игра в молчанку!

— Пообещай мне, что не уедешь, — голос не слушался, в горле пересохло.

Марина глянула на Андрея каким-то внимательным, изучающим взглядом, обвила его шею руками, коснулась губ, легко, нежно, едва уловимо, как во сне, и сильно покраснев, убежала в дом. А Андрей остался стоять с банками, с заведенной машиной и с… глупой счастливой улыбкой на лице.

Город навалился пятничной суетой. Пыль, духота, пробки. Андрею показалось, что он отсутствовал не неделю, а целый месяц, так отвык он на тихой даче от мелькающих людей и машин.

Мама встретила его в прихожей возгласом:

— Наконец-то. Абрикосы где? Я же просила оборвать, неужели так трудно?

— Вот абрикосы, — показал Андрей большой пакет, — я на стол на кухне поставлю, разберешь. Я в душ, а то помру.

Холодная вода приятно побежала по разгоряченному телу, освежая мысли и чувства. Прошло несколько часов, а уже медленно подкрадывалась тоска. Как-то незаметно Маринка вошла в его холостую жизнь и заполнила ее до краев.

Он вынырнул из ванной.

— Андрей, пойди сюда, — очень подозрительно спокойным голосом позвала на кухню мать. — Отец! И ты иди!

— А я чего? — с пультом от телевизора появился папа.

— А ты, Саш, присядь, — так же с холодным спокойствием произнесла мать, — а то может скорую придется вызывать мне или тебе.

— Мам, чего случилось-то? — испуганно посмотрел на мать Андрей.

— Это что? — вынула она на стол оранжевую банку.

— Варенье абрикосовое… с апельсиновой корочкой… для вкуса. Ну, вареньем же лучше, чтобы тебе не мучиться, не варить.

— Саша, сядь, — махнула мать, отец обеспокоенно переглянулся с Андреем и примостился на край табуретки. — Сел? Твой сын связался со взрослой теткой с двумя детьми, она уже на даче с ним варенье варит. А я думаю, чего это он не приезжает, сидит там, теперь понятно… Марина ему была плохая, готовить она, видите ли, не умела, да все вначале не умеют. Отец, вспомни, какие я супы из маргарина с вермишелью варила, ел же.

— Ну да, вспомню — вздрогну, — хмыкнул отец.

— Мам, какая тетка с двумя детьми? Ты о чем? — перебил Андрей. Что вообще происходит?

— Думаешь, я ничего не знаю? — мать сощурила глаза. — Мне бабушка Галя, соседка твоя, все рассказала: и про пьянки с полуголыми девицами, и что ты квартиры чужие залил, и про шалаву, к которой ты шастаешь, а на ней пробы негде ставить… Но что ты ее на дачу притащишь. Андрей, она залетит, и ты будешь воспитывать троих детей, а она от тебя гулять станет, как от первого мужа, такие не меняются. Опомнись! Саш, чего молчишь, он жизнь себе гробит!