Книга Домашний арест, страница 84 – Ники Руа

Я выключила ноутбук и легла в постель. За окном забрезжил рассвет. Интересно, сегодняшний день считается за «завтра», о котором мы договорились с Никитой? Как же хочется спать…

Я укуталась в одеяло и прикрыла глаза. Получается, судьба Никиты или моя карьера? Карьера под началом Голиковой — всё более сомнительная честь.

Никита. Он так смотрел на меня, особенно под конец встречи…. Как будто влюбился.

«И ты тоже влюбилась, дурёха, — подумала я, находясь где-то посередине между явью и сном. — Сколько можно себя обманывать? И никому ты эту аудиозапись не покажешь. Ты продолжишь ходить к нему до самого суда, играясь в «журналистское расследование». Потому что ни за что на свете не признаешься себе в том, о чём на самом деле мечтаешь. Ты прекрасно знаешь, что вам нельзя быть вместе. И всё больше загоняешь себя в тупик. Чем дольше ты с ним общаешься, тем больнее будет расстаться с иллюзиями. Безвольная тряпка!».

— Между нами должна быть как минимум метровая дистанция. Алкоголь не пьём. Разумеется, никаких попыток затащить меня в постель.

— Угу-угу, записываю.

— Я не шучу, — я строго посмотрела на Никиту. — Пообещай мне.

— А зачем тебе метр? — спросил Никита. В этот момент он заваривал нам чай на вполне безопасном расстоянии. — Только не говори, что ты так сильно хочешь меня, что боишься сорваться.

— Я так сильно тебя хочу, что боюсь сорваться, — ответила я, сидя в своём любимом кресле. Никита чуть кружки из рук не выронил. — Но это просто физика, и я ей не поддамся. А ты должен уважать моё решение, если я тебе правда нравлюсь.

— Ты издеваешься! — простонал он. — После такого признания пытка воздержанием станет ещё мучительнее.

— У тебя есть мои фотки.

— Ну и что, — Никита принёс кружки с чаем и поставил на журнальный столик. — Мне хочется поцеловать тебя, обнять.

И мне этого безумно хотелось.

— Обещай, — настойчиво повторила я.

— Обещаю, — он пронзительно взглянул на меня. — Я подожду. Три недели.

— При чём тут три недели? — я почувствовала, как к щекам прилил жар. Не надо поднимать эту болезненную тему. Через три недели — если его выпустят из тюрьмы — у меня не останется повода прийти к нему в гости.

— При том, что ты до сих пор не веришь мне. Может, ты думаешь, что я общаюсь с тобой от скуки? Получу свободу и побегу тусоваться? Я обещаю, что, как только выйду из здания суда, сразу приеду к тебе. И ты будешь моей.

— Не буду, — я упрямо мотнула головой.

Раздался звонок домофона.

— Это кто? — я с беспокойством оглянулась в сторону прихожей. Только бы не адвокат.

— Курьер привёз еду, — Никита встал с дивана, чтобы открыть дверь. — На этот раз из турецкого ресторана.

Спустя несколько минут он раскладывал по тарелкам мясо, овощи, долму и лахмаджун — запечённые лепешки с фаршем, зеленью и специями. На десерт нас ждала пахлава, источавшая изумительный аромат мёда и грецких орехов. Подойдя к столу, я не удержалась и потянулась за пахлавой, но Никита преградил мне путь:

— Отойди-ка на метр назад, нарушительница правил. Сладкое после еды.

Я всё равно утащила ломтик десерта и, засунув его в рот, проговорила:

— У меня появился корыстный мотив ходить к тебе в гости.

— Учту, — Никита галантно отодвинул мне стул, приглашая сесть. — Тебя можно заманивать пирожными и правдой про мои аморальные поступки.