Книга Домашний арест, страница 85 – Ники Руа

— Возможно, — я взяла дольку лимона и выдавила сок на хрустящую мясную лепёшку. — Что ты ещё натворил?

— Ничего особенного, — он сел за стол напротив меня и принялся за шашлык из баранины. — На самом деле, я не хочу больше говорить о бывших девушках. Мне не интересно. Зачем, если рядом ты. Я хочу узнать тебя.

— Что именно?

— Всё, — не раздумывая ответил Никита. — Кто твои лучшие друзья? Как ты лишилась невинности? Любимая книга? Самая большая мечта? Как ты воровала варенье у бабушки?

— Она хранила его в кладовке, — улыбнулась я. — Днём бабушка любила вздремнуть пару часиков на своём любимом диване. Я брала на кухне ложку и на цыпочках прокрадывалась мимо дивана. Заходила в страшную тёмную кладовку и находила ту самую банку. Оно было из лесной земляники. И я и жизни не пробовала варенья вкуснее.

* * *

В следующие две недели мы виделись почти каждый день. Я приходила к Никите на два, иногда на три часа. Но и в остальное время мы нет да нет оставались на связи.

Я делилась с ним всем, чем обычно делилась с Сабиной: забавными историями про странных клиентов, которые заказывали необычные тексты, фотографиями из кофеен или с прогулок по городу и другими мелочами, наполнявшими мою жизнь.

Никита тоже рассказывал мне о своих буднях. Он купил какой-то айти курс и теперь часами занимался учёбой. Иногда на него нападала хандра, и он писал мне о том, как страшно ему будет оказаться в тюрьме. Но большую часть времени он верил в свою победу и строил самые радужные планы.

Голикова была недовольна.

— Ева, кажется, от вас ноль толку, — сказала она по телефону. — Вы каждый день ходите к Ростову?

— Эм… Нет, не каждый. Кажется, ему не очень интересно со мной. А навязываться мне неловко.

— Профессионала от дилетанта отличают упорство и цепкость, — разочарованно вздохнула Ирина. — Стеснительным людям в журналистике не место.

— Но ведь время ещё есть, — осторожно заметила я. — Вдруг что-то получится…

— Времени всё меньше, Ева. И до сих пор у вас не получилось ни-че-го.

— Я буду стараться.

— До свидания, — обрезала Голикова и вдруг спохватилась: — Постойте-ка. А вы меня не обманываете? Честно говоря, не удивилась бы, если бы узнала, что этот проходимец водит вас за нос, и вы вместо работы проводите время в его постели.

Услышав такое оскорбительное предположение, я даже не обиделась. Наоборот, оно меня позабавило.

— Во-первых, я устала повторять, что он мне не нравится, — сказала я, стараясь скрыть улыбку в голосе. — Во-вторых, если бы я вас обманывала, ваша догадка никак не заставила бы меня в этом признаться.

— Если вы меня обманываете, — вкрадчиво произнесла Ирина, — то вы совершаете большую ошибку. Ростов бросил вас один раз, бросит и во второй. А знаете, когда это случится? Сразу после суда, потому что вся ваша ценность для него в том, чтобы скрашивать одиночество. Он не перезвонит вам. Он не поздоровается с вами в лифте. Вы будете смотреть в окно, как он гуляет с другой женщиной, и плакать. И вот тогда вспомните обо мне.

Я помрачнела. Вот же сука, всё-таки сумела испортить настроение.

— Я говорю это не для того, чтобы вас унизить, — продолжила Голикова. — Я верю вам. Вы почти не бываете у Ростова, и у вас ничего не получается. А на счёт постели — это лишь моя бурная фантазия. Фантазия, однако, построенная на логике и большом жизненном опыте.