Книга Приплывший дом, страница 51 – Снежана Каримова

Вдруг раздался оглушительный грохот, будто по земле прокатилась гигантская колесница Ильи Пророка.

Это взрывали храм.

* * *

Иванна вернулась домой и, еще не открыв дверь, услышала женские причитания и надрывный плач младенца – снова кто-то явился к бабушке за помощью.

Пелагея ведьмовала все реже, хотя деньги были нужны как никогда. Переселение на носу, а на ней еще и два внука. Но народ сейчас озлобился. Так что лучше сидеть тихо и не высовываться.

Ива прислушалась и сквозь крики ребенка узнала голос Катьки – Мишкиной сестры.

— Совсем спился, как сглазили! – выла та. – Куда мы поедем с таким? Все пропьет еще до переезда! А у меня Анютка вечно болеет, свекровь – старуха, брат – подросток, пытается доучиться. Снимите порчу с моего мужа!

— Нет у меня средства от твоей беды, – сурово проговорила Пелагея.

— Как же нет? – не сдавалась Катька. – Меня Ольга надоумила. Говорит, вы отца ее заколдовали, теперь даже в праздники не пьет. Почему ей помогли? Чем она лучше?

И Катька громко зарыдала, даже младенец ошарашенно замолчал, но лишь на секунду, потом завопил с удвоенной силой, вторя матери. Ох, бедный Костик слушает все это, хотя, может, он у тети Марьи?

Ива выбежала на улицу и села на завалинку перед домом. Она машинально теребила бахрому платка, ожидая, пока Катька уйдет.

Наконец из дома вышла мрачная Катерина. Она прижимала к себе младенца сильнее, чем было нужно, глуша плач ребенка плотной тканью пальто. Катька казалась совсем девочкой – невысокая, худенькая, с круглыми глазами. Младенец походил на куклу в ее тонких руках.

Вышла и Пелагея проследить, чтобы незваная гостья ничего со зла не натворила во дворе.

Катька прошла мимо Ивы, но вдруг остановилась и внимательно глянула на нее.

— Знакомый платок, – она подозрительно прищурилась. – Это ведь моей матери?

Иванна беспомощно посмотрела на Катьку, потом на бабушку и кивнула.

— Да, – сердце у нее испуганно заколотилось. – Мишка подарил. Вы же уезжаете скоро.

Ива виновато посмотрела на бабушку – такая вот у нее внучка дуреха, вернулась откуда-то в платке чужой матери. Надо было поменять на свой перед домом, спрятать подарок в сумку и сначала рассказать бабушке.

Катерина резко обернулась к Пелагее.

— Вот видите. Моему брату для вашей внучки ничего не жалко, а вы…

Она горько покачала головой и двинулась восвояси.

Иванна, опустив глаза, ковыряла носком галоши травяную кочку. Щеки жгло то ли от стыда, то ли от болезни. Она так устала, что уже не пыталась разобраться в своих ощущениях. Хотелось лечь на сырую холодную землю, скрутиться калачиком и ни о чем не думать.

Пелагея стояла под навесом крыльца, бессильно опустив сухонькие руки. В черном платке, надвинутом на глаза, и черной блузе в мелкий темно-синий цветочек она походила на монашку. Старуха тяжело вздохнула, прикрыв на минуту глаза, а потом хмуро посмотрела на внучку.

Иванна хоть и старалась сдержаться, но надрывно закашляла, скрючившись и прикрыв рот рукавицей.

— Обедать идем. И отвар пить, – сурово приказала Пелагея.

Ива, ссутулившись, поплелась за бабушкой.

В доме пахло супом, травами и мокрой шерстью от развешенных на просушку одежек Костика – видимо, брат недавно гулял.

Ива сдернула с головы платок, но не знала, куда его деть, поэтому так и уселась за стол вместе с ним.