Книга Приплывший дом, страница 50 – Снежана Каримова

— Иду смотреть, как храм взрывать будут, – пожала плечами Ива. – А ты чего вылетел?

— Туда же, – буднично проговорил Мишка и засунул руки в карманы.

— А без кепки чего?

— Показалось, тепло на улице. А ты почему не на учебе? – быстро спросил Мишка, пока Ива еще к чему-нибудь не придралась.

— А ты почему не в своем техникуме?

— Так мы собираемся, – помрачнел Мишка.

Ива смутилась, но тут же сердито ответила:

— Так и мы собираемся!

— И с вами уже всё решили?

— Пока думают, – призналась Иванна. – Только даже если разрешат перевозить хозяйство, как мы это сделаем? Нашему единственному мужчине пять лет. Говорят, что сплавить дом по реке Волгострой поможет, а на новом месте как быть?

— Против Сталина даже колдовство бессильно, – хмыкнул Мишка.

Ива втянула шею в воротник пальто, быстро оглянулась по сторонам, а потом сердито зыркнула на парня.

— Зачем болтаешь? Не знаешь, что маму мою забрали? А папу… Договоришься, оставят тут… только не жить, а плотину строить под конвоем.

— Ляпнул сгоряча, – Мишка виновато улыбнулся.

Ему было приятно, что она боится за него.

— Как там Борисыч? С вами переселяется? – спросила Ива.

— Нет, – мотнул головой Мишка. – На днях переедет к кому-то из своих родственников. Мы-то ему совсем дальние.

— Нас пока до весны оставили, может, дольше, – поделилась Иванна и вдруг сухо закашляла, прикрыв рот концом платка.

— Все-таки заболела, – вздохнул Мишка.

— Бабуля поправит, – прохрипела Ива. – Не зря же я ладан собирала. Но больше в воду в этом году не полезу. Так и знай!

— Я и тогда не просил! – взъерепенился Мишка, но, глянув на девочку с нездоровым румянцем на щеках, смягчился и попросил: – Подожди меня тут!

Ива кивнула, и Мишка скрылся за воротами.

Иванна нервно огляделась. И чего она здесь стоит? Должна лежать дома и выздоравливать. Узнает бабуля – крику-то будет.

Мишка не заставил себя долго ждать. Он выскочил и протянул Иве платок, светло-молочный, в ярких цветах, розовых и синих.

— Платок? – удивилась Ива. – У меня есть. Я хочу берет! Плюшевый.

Мишка смутился, но продолжал протягивать подарок.

— От мамы остался. Теплый, шерстяной. Я хочу его тебе… на память. А берет… Потом куплю. Обязательно!

— Ой, тогда ладно. Спасибо.

Ива стянула с головы серый платок и сунула в сумку, где до этого пряталась репа. После собственного платка, надетого дома, нагретого ее теплом, обновка неприятно холодила голову, но Иванна старалась выглядеть довольной.

— Ну как?

— Тебе идет, – улыбнулся Мишка, но улыбка получилась грустной. – Мы ведь не потеряемся?

— Сицкарь за сицкаря держится! – бойко выпалила Ива и уже серьезно добавила: – Я пока остаюсь в Мологе.

— Говорят, кому пришло извещение выселяться, обратно в город уже не пустят. Я не смогу тебя навещать, – тихо произнес Мишка.

— Мы все скоро уедем, – прошептала Ива.

— Напиши мне потом свой адрес, попробую отправить письмо, когда осядем.

Мишка протянул руку к лицу Иванны и заправил за платок золотисто-рыжую прядку, коснувшись щеки. Кожа у Ивы была горячей. Не как у русалки. Не как у шутовки. Болеет же, вспомнил Мишка. А Ива хихикнула:

— У тебя пальцы холодные. Как речные камушки!

Она встала на цыпочки и взлохматила его кудрявый рыжий чуб.

— Зря кепку не надел! Уши вон уже красные!

Но Мишка не засмеялся в ответ. Он пристально смотрел на Иву, пытаясь запомнить каждую золотистую веснушку на ее пунцовых от жара щеках. Ива тоже перестала улыбаться, поглядела торжественно, будто ставила свечку в церкви, и потянулась к Мишке.