Книга Приплывший дом, страница 48 – Снежана Каримова

Она быстро забралась на стул, почему-то стоявший на крыльце, и сняла с крюка фонарь.

— Что ты делаешь?! – возмутилась Дара. – Нельзя брать чужое!

Ива махнула рукой.

— Они и не заметят.

Дом продолжал звенеть музыкой, посудой, смехом и гулом веселой болтовни из приоткрытых окон. А еще оттуда лился свет, желтел пятнами на дороге, настоящий, электрический. Видимо, чайная могла себе позволить, хотя и вывесила перед дверью по старинке керосинку, а может, просто перегорела лампочка, наверное, сейчас их купить нелегко… Дара поймала себя на слове «сейчас» и улыбнулась. Но Молога казалась ей реальнее, чем Лисья дача, оставшаяся в другом городе и в другом времени. Молога застыла в том году, когда электричество еще считалось роскошью, когда город еще не начали уничтожать.

— Пойдем на реку, – распорядилась Иванна.

Дара вздохнула, все еще не одобряя похищение фонаря, и потащилась за доманей. Она не заметила, как стемнело, только на западе рыжел след ушедшего солнца.

Ночь была тихой, лишь вдалеке стонала одинокая птица. Река укуталась в туман. Иванна брела впереди с фонарем, словно крошечный маяк. Дара, убедив себя, что на обратном пути они, разумеется, вернут фонарь на место, решила больше не дуться. Она догнала Иву и тоже шагнула в теплый оранжевый свет. С фонарем было не страшно. Хотя нет, дело не в нем. Не страшно было с Ивой. С ней можно ничего не бояться.

А еще никто никогда не хватал Дару за руку и не тащил в ночь, чтобы показать, сколько кругом чудес.

Тропинка вилась среди кустов смородины, в дрожащем свете фонаря напоминающих присевших на корточки троллей. Дара вспомнила, как Лис рассказывал, что реку Мологу местные жители называли Смородинкой.

Дара поймала себя на мысли, что начала привыкать к этому миру. Она больше его не боялась, не захлебывалась случайно водой. Ей нравилась Молога. И нравилась Иванна, которая кормила ее мороженым и кутала в платок.

— Ива? – тихо окликнула Дара.

— Что? – доманя чуть сбавила шаг.

— А что будет на рассвете? – спросила Дара.

От света фонаря волосы Ивы полыхали рыжим, словно два скрученных пера жар-птицы.

— В каком смысле?

— Ты сказала, что на рассвете дом вернется обратно, – смутившись, напомнила Дара.

Она старалась не смотреть Иве в глаза, казавшиеся темной водой с блестками звезд.

— Да. И что?

— А мы еще увидимся? – выдавила Дара и разозлилась на себя.

Надо было спросить шутливо, как бы между прочим, а она сделала это так торжественно, словно признавалась в любви.

Иванна остановилась и улыбнулась Даре.

— Надеюсь. А теперь смотри!

Они стояли на заросшем высокой травой берегу. К воде вела протоптанная рыбаками тропинка, выходившая к тонкому пояску песка. Дальше в лунном свете искрилась сама река.

Дара недоуменно покрутила головой, не понимая, что она должна увидеть. В воде громко шлепнулась рыба.

Дара почему-то вспомнила историю о графине. О чертике в мухоморной настойке.

Иванна молчала и смотрела на воду, но Дара все-таки решилась спросить. Она прошептала, боясь разбить тишину ночи:

— А правда, что ведьминские штуки приносят несчастья?

— О чем ты?

— Графин с чертиком.

— Да, приносят, – кивнула Ива не раздумывая.

Вот как. Значит, правдив рассказ Ольховой Шишки. И что, получается, эта золотисто-рыжая девочка, стоящая сейчас рядом с ней, тоже приносит беды?