Книга Приплывший дом, страница 53 – Снежана Каримова

Ива не хотела походить на Ваньку и ненавидела, когда ее тоже звали Ваней.

А вот Ванька на Иву заглядывался. И все заруцкие парни знали, что к этой девочке лучше не подходить.

Наверное, Ванька теперь ликует – скоро они будут жить вместе. Не даст ей покоя.

Иванна тоскливо посмотрела в окно. Из-за деревьев выглядывал конек избы Дубовых.

— Странно, дом-то у них неплохой, – пробормотала Ива.

— Пойди пойми этих оценщиков, – пожала плечами Пелагея. – Я не знаю, как они осматривают дома, какую назначают компенсацию, что разрешают сплавлять, а что нет. Надо еще с участком в Рыбинске разобраться. Ох, хорошо, что Дубовы согласились объединиться.

Иванна промолчала. Как ни крути, а получается, что без Дубовых им не сохранить дом: придется его продать Волго строю за гроши, ведь сами со сплавом они не справятся.

Но внутри все равно черным дегтем разлилась тоска. Ива сникла.

В тарелку с супом закапали слезы.

— Ну что ты, – вздохнула Пелагея, устало опускаясь на табуретку. – Радоваться надо.

— Я понимаю, – просипела Ива. – Я буду радоваться. Обещаю. Попозже. Можно я чуток поплачу?

Иванна судорожно всхлипнула и вытерла нос ладонью.

Да, надо радоваться. Они пока не остались без дома. Вот Мишке намного хуже. Ива не имеет права жалеть себя.

Но слезы продолжали катиться. Ива, сгорбившись, вытирала их уголком платка.

Как бы она хотела остаться тут, в Заручье, собирать весной ландыши, бегать на Свято-озеро, заговаривать наживку рыбакам, искать грибы в Закладбищенском лесу и отковыривать застывшую смолу для бабушки. А еще хотела, чтобы Мишка не дарил ей платок и не прощался.

— Я сейчас успокоюсь, – сдавленно пробормотала Ива.

— Горе ты мое, – покачала головой Пелагея.

Она было протянула руку, чтобы погладить внучку по голове, но так и не прикоснулась к ней. Не привыкла Пела гея ласкать эту бойкую озорную девчонку. Давно зачерствело ее старое сердце, и даже нежное «Ивушка» не добавляло тепла в отношения с внучкой. Пелагея на секунду пожалела, что умерла Анастасия, в объятиях которой внучка могла бы выплакаться и найти утешение. Хоть и ревновала, бывало, Ивушку к соседке.

А Ива, еще раз громко всхлипнув, прошептала:

— Мы с ним, наверное, больше никогда не увидимся.

Пелагее стало страшно от потухшего голоса внучки – будто говорила не девочка, а отжившая свое старуха.

Пелагея тихо спросила:

— Этот мальчик? Он тебе очень дорог?

— Какая теперь разница, – вздохнула Ива, утираясь платком и пытаясь улыбнуться Костику.

Тот испуганно глядел на старших. Его ложка, зажатая в кулачке, еще ни разу не окунулась в суп.

Пелагея вздохнула. О на-то радовалась, что все так удачно сложилось с Дубовыми, а Ивушка от этой новости ревела теперь, как на похоронах.

Дети идут туда, куда поведут старшие. Дети не вольны выбирать дорогу.

Пелагея поднялась и скрылась в комнатке. Той, в которую внукам запрещалось заходить. «Там живут бесята», – предостерегала бабка. Иве и Костику хватало этого объяснения, они боялись и Пелагею, и чертят. Причем неизвестно, кого больше.

Часы шли, а Пелагея не показывалась. Иванна, играя с молчаливым Костиком в кубики, начала переживать. Вдруг бабулю от всех напастей хватил удар? Кому они с Костиком тогда вообще будут нужны? А она тут распустила нюни. Дурында! Всем сейчас тяжело. Надо быть сильной!