Книга Колдовская ночь, страница 112 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— Не доверяй ему, – продолжали напутствовать сёстры. – Человек всё-таки.

Неждана прикрыла глаза. Так хотелось убежать от них в пещеру, где она пряталась в детстве. Чтобы не слышать этой тревоги, не перенимать её и не убеждать себя раз за разом, что Вятко с ней честен.

В конце концов, кому ещё доверять, как не возлюбленному?..

1

— Ой-ой, Купала, наш Купала, – напевали сёстры, – девка косы расплетала…

Они расчёсывали Заряну и поглядывали в окно, надеясь, что подруги позовут купаться в озере. Это ей придётся сидеть в избе аж до обеда, пока не соберутся все гости. Сёстры будут толочь ячмень, затем выйдут во двор и начнут бросаться друг в друга грязью, чтобы быстрее бежалось к берегу. Даже они, родные, смотрели на Заряну по-другому и не желали лишний раз прикасаться к ней.

Нежить.

Она почти слышала этот шёпот. На душе становилось горько – словно полынным отваром облили. А ведь любая могла быть на месте Заряны – хоть Любашка, хоть Милова.

Закончив с волосами, они кивнули и вышли в сени. Сбежали. Заряна покачала головой и осмотрела себя: свадебная рубаха из хорошей ткани, распущенная коса – не хватало только венка. Другим плели две косы, но только не невесте Водяного. У Заряны всё будет иначе, пора бы смириться.

Она вышла во двор, взглянула на травы и редкие цветы. Что ж, придётся плести из того, что есть. Хорошо хоть никого не было рядом – все убежали купаться. Заряна жадно вдохнула летний воздух. До чего же он славный! Стоять бы так и дышать, дышать, дышать!..

Невольно руки потянулись к траве. Она сама не заметила, как начала сплетать зелень с лютиками, мятликом, ромашками и колокольчиками. Заряна сорвала по цветку – чтобы досталось другим. Она переплетала травы и вспоминала, как год назад её венок был одним из самых больших – с маками и колосьями. Обычно такие делали после покосов, но Заряне захотелось на Купалу. Может, поэтому её заприметил Водяной?..

Она усмехнулась, скрепила плетение лютиком и запоздало вспомнила, что надо было добавить ещё лент. Невеста же.

— Заряна! – отец окликнул её из окна. – Иди в дом.

Пришлось подчиниться. Сжав венок в руке, Заряна поднялась и вернулась в избу. Там пахло кашей и хмелем. Готовились с самой зари. Её одну не беспокоили да и вообще не замечали.

Отец и мать ждали её у печи. В руках последней были алые бусы и монисто. Эх, всё шло не так. Обычно невесту благословляли всем родом и надевали всё, что находили – от височных колец до ниток с каменьями всех цветов. Наряжали так, словно вели в последний путь. У Заряны же крохи и нет приданого. Не к чему оно нежити.

— Благословляю тебя перед чурами, – заговорил отец.

— Благословляю, – мать надела на неё бусы, затем – монисто. Украшения легли тяжело – так, словно шею сдавило тяжёлыми камнями. Заряна с трудом удержалась от того, чтобы не сгорбиться.

— Благодарю, – проговорила она упавшим голосом.

— Теперь ступай к остальным, – продолжил отец. – Повеселись, пока есть время.

Да, совсем не так, как должно было. В чужую жизнь провожали со старшими, под чутким наблюдением, а тут пойди да повеселись. Заряна кивнула и вышла из дома. Жаль, что больше не вернётся.

Стоило выйти за ворота, как на неё сразу уставились. На миг всё застыло, затем люди, словно пристыженные, занялись своими делами и пытались не смотреть в сторону Заряны.