Книга Избушка на костях, страница 113 – Ксения Власова

— Прости меня, Василиса, – повинился он. – Злой я, как волк, несся, вот тебя и не заметил. Не сильно-то помял?

Я покачала головой и, чуть отклонившись, посмотрела на окна избушки. Ставни захлопнуты, в узком просвете вряд ли что-то разглядишь. Да и стоим мы с Алешей чуть в стороне, из окна будет плохо видно.

— Чего злой-то? – спросила я. Что-то в новом знакомом было располагающее: то ли смущенная улыбка, то ли рассеянность, сквозившая во взгляде, когда он проходился пятерней по светлым кудрям на макушке. – Яга, что ли, прогнала?

Он сычом покосился на меня, а затем тяжело вздохнул. Плечи его поникли, да и сам он как-то ссутулился. На молодом лице, не так давно тронутом щетиной, как в чистой воде, отразилось отчаяние.

Сердце кольнула жалость, отзываясь на чужую беду.

— Прогнала, – глухо ответил Алеша. – Сказала, чтобы больше не вздумал к ней соваться, иначе братьев на меня спустит.

Я удивленно цокнула языком. Яга на моей памяти ни разу не отказала тому, кто пришел к ней за помощью. Князья, старосты, деревенские бабы, молодые девки… Она никого не выставляла за дверь. С кого-то брала деньгами, с кого-то обещаниями, а иных и забесплатно лечила. К тем, кто не мог обойти братьев, но взывал к ней, выходила сама.

— Что же с тобой такого приключилось? – вслух спросила я.

А мысленно добавила: «Что даже Яга отправила тебя восвояси».

— Да не со мной. – Алеша досадливо поморщился. – С отцом моим. Хворь его в могилу сводит. Лекарство для него ищу.

— Хворь, значит… – пробормотала я и снова взглянула на закрытые окна избушки. – Лекарство…

Можно было в тот миг попрощаться с Алешей. Пожелать ему удачи, слово доброе сказать напоследок. Ведь если Яга не пожелала связываться с его отцом, то не просто так. Куда мне, молодой да глупой, ведьме необученной, лезть в эти дела?

Я бы так и сделала, но все изменили полный боли взгляд Алеши и его тихие слова:

— Не знаешь, где лекарство от хвори достать можно?

Мысленный взор затуманился, будто снова мороком подернутый. Предстали передо мной две тропы: одна прямая, между сосновыми деревьями бегущая, другая – извилистая, в березовую рощу ныряющая. Какую же выбрать?

— Не знаешь?

В тот же миг пришло понимание: знаю!

— Отчего же? – сказала я и достала из кучи вещей медный пузырек. – Вот этот отвар от всего вылечит: если не предначертано твоему батюшке смерти, на ноги быстро поставит.

В подрагивающей ладони в лучах заходящего солнца сияло лекарство, приготовленное Ягой для меня. Она дала его мне, но я нутром чуяла: и без него скоро оклемаюсь. А вот Алеше оно нужнее.

Тропы мелькнули и растаяли. Мой взгляд прояснился, как небо после дождя. Я снова оказалась во дворе, где позади сарая прогуливались курицы. В сарае блеяла недоеная коза. На землю медленно спускались сумерки, и упрямые тени, крадущиеся за мной, уже нетерпеливо плясали на бревенчатых стенах.

— Спасибо! – с такой горячностью произнес Алеша, что меня в жар бросило. – Вовек твоей доброты не забуду. В долгу я отныне перед тобой.

Его пальцы на миг обхватили мои, и по коже пробежали мурашки. Я тряхнула головой и отступила, но Алеша ухватил меня за запястье.

— Погоди, спасительница, возьми. – В руку мне лег тяжелый перстень. Его венчал крупный синий камень. – Если понадоблюсь когда-нибудь, приходи в Китеж-град. Там отец мой правит, а ты спроси княжича Алешу и перстень этот покажи страже. Они тебя пропустят.