Книга Избушка на костях, страница 112 – Ксения Власова

Такая забота и вовсе сбила с толку. Чудилось, что мне сейчас еще и котомку со снедью всучат, лишь бы я уже скатилась с крыльца да подольше не возвращалась. Ладно, лишь бы потом в избу пустили. Не хочет Яга, чтобы я уши грела, – не стану. Тем более что голова, налитая тяжестью, плохо соображала. Что бы ни подслушала, все равно пойму неверно.

— Баннику кружку кваса не забудь оставить, – крикнула мне в спину Яга. – А то снова примется в отместку подглядывать, пакостник мелкий.

Баня встретила влажным жаром и крепким хвойным запахом, смешанным с ароматом разогретой смолы, которой были замазаны щели между бревнами. Я ступила на пол, укрытый ковром свежих лесных трав. Кожу стоп тут же пронзило шелковистым теплом. В тазу в углу лежал заваренный дубовый веник. На печи нагревались камни. Я плеснула на них из чана с еловым отваром, и зачерпнутая вместе с водой шишка весело прокатилась по раскаленным булыжникам. Поднялся густой, обволакивающий пар, будто молочный кисель. Я блаженно прикрыла глаза и уселась на лавку.

Сколько провела времени в бане, не знаю, но по ощущениям – целую жизнь. После хлесткого дубового веничка кожа заново задышала, жадно, как будто новорожденный младенец. Мокрые волосы я скрутила узлом и убрала под платок. Надевать грязный сарафан отчаянно не хотелось, поэтому накинула на себя только нижнюю рубашку и цветастую шаль. Выглянув в приоткрытую дверь, я убедилась, что во дворе никого нет, подхватила свои вещички и, как была босая, выскочила за порог.

До крыльца оставалось совсем немного, когда дверь избы с грохотом шарахнула об косяк. Да так, что с крыши посыпались ошметки дранки. Из открывшегося проема выпорхнул, как орел из клетки, красный молодец, иначе и не скажешь. Лицо благородное, гневом дышащее. Руки и шея загаром не тронутые. Одежда дорогая, украшенная золотой вышивкой: тяжелый плащ, подбитый мехом, слишком жаркий для такой теплой погоды, волочится по земле. Кафтан красный, сапоги кожаные, а у пояса – мешочек с деньгами и меч. Рукоять с россыпью драгоценных камней переливается в лучах заходящего солнца. Я чуть не присвистнула, как деревенские мальчишки при виде чудес: такая важная птица к нам еще не прилетала.

Молодец скатился с крыльца, будто спущенный по ступенькам заяц, и едва не снес меня, случайно вставшую у него на пути. От столкновения я покачнулась, накренилась и зачерпнула рукой воздух, желая найти опору. Пальцы зацепили ворот нарядной рубахи, выглядывающей из-под кафтана, и стиснули его. Молодец, не ожидавший нашей встречи у крыльца, растерялся, но попытался поймать меня. Его теплые ладони в длинных, спускающихся ниже кисти рукавах обхватили мою спину. От падения это не уберегло, лишь замедлило его. Я мягко повалилась на пощипанную курами и козой траву, сверху на меня приземлился молодец. Он оперся ладонями о землю и приподнялся. Бледное молодое лицо с васильковыми глазами и шапкой кудрявых светлых волос застыло надо мной так близко, что чужое дыхание защекотало мне щеку.

— Ты кто? – изумленно выдохнул он.

— Василиса, – так же удивленно ответила я. – А ты?

— Алешей меня зовут.

Словно опомнившись, он подскочил на ноги, а затем протянул руку и помог подняться мне. Ладонь его оказалась крепкой, теплой. Прикосновение – мягким, но уверенным. Взгляд, бродивший по моему лицу, – виноватым и досадливым.