Книга Избушка на костях, страница 116 – Ксения Власова

У отдаляющегося, недостижимого, как детская мечта, синего горизонта показалась серебристая извилистая лента, окаймленная широкой зеленой вышивкой с вкраплением коричневых камней. Яга открыла глаза и прищурилась. Улыбка слетела с ее губ, как согнанная со стола кошка, – неохотно, но стремительно.

— Направь ступу к реке, – уверенно проговорила Яга и царственно махнула рукой в нужном направлении. – К правому берегу.

Ступа покачнулась, закрутилась на месте и едва не перевернулась, точно полное ведро воды, нерасторопно вытащенное из колодца. Тим налетел на меня сзади. Одной рукой он обхватил мою талию, а второй вцепился в высокий деревянный борт ступы, удерживая нас обоих от возможного падения. Затем выдохнул сквозь стиснутые зубы над моим ухом, послав по спине дрожь, никак не связанную с холодным ветром. Яга, каким-то чудом не сверзившаяся вниз со своего насеста, тихо выругалась – все так же царственно и с достоинством, а я, прикусив от неожиданности губу до крови, быстро извинилась и посильнее перехватила едва не выскочившую из рук метлу.

Широкий песчаный берег, покрытый зелеными лопухами и редкими колючими кустами, предварял небольшой лесок. Там, в расщелине расколотой надвое молнией сосны, мы и оставили ступу. Даже схоронить ее не попытались – лишь небрежно прикрыли сверху парой еловых ветвей, поднятых с земли.

— Не тронут наше добро, – сказала Яга, надевая на голову венец. Жемчужные нити ласково прокатились по ее скулам, подчеркивая их остроту и белизну. – Гостей не принято обижать. А мы здесь гости, к тому же званые.

Я облизнула губу. По языку прокатился солоноватый привкус крови, и огонь, бегущий по жилам, вскипел шипящей лавой. Кончики пальцев закололо, а в волосах наверняка уже замелькала пламенная ящерица. Яга этого не видела. Она, повернувшись ко мне спиной, уже вышагивала по тропе, ведущей к берегу. В проеме зеленых ветвей проглядывала синяя гладь реки, которую, точно парус, взрезал остроугольный венец Яги.

— Пойдем?

Я обернулась. Позади стоял Тим. Алая рубаха удивительно шла ему, плавно очерчивая широкие плечи. Стройный стан подпоясывал расшитый кушак. Грубые холщовые штаны, заправленные в кожаные сапоги, не прятали длинных и, как я помнила, сильных ног. Нас разделяло меньше шага, а потому мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с Тимом взглядом. В детстве его пробовали дразнить за высокий рост, но быстро перестали: дрался Тим всегда будто насмерть, не жалея ни себя, ни обидчиков.

— Пойдем, – тихо согласилась я. – Только мешок возьмем.

Тим вытащил со дна ступы легковесный холщовый мешок, о содержимом которого я лишь догадывалась. Чуть повела носом, улавливая приглушенный аромат лесных трав и цветов. Тим закинул ношу себе на плечо, и я с легким трепетом вложила свою руку в его свободную ладонь. Он сплел наши пальцы и послал мне улыбку – короткую, согревающую, от которой в голове зашумело сильнее, чем от самой ядреной браги.

Трава под ногами незаметно сменилась рыжим песком, а деревья резко расступились. Перед нами раскинулась полноводная река. Заходящее солнце золотило ее воды, расчерчивало алыми стрелами спокойную гладь. На ряби плясали яркие блики, и я прикрыла глаза ладонью, а затем и вовсе отвела взгляд – к не разведенному еще костру, собранному из вязанок хвороста. Чуть поодаль от него высился вбитый в песок столб, который венчало старое колесо. На ступице, точно на сердцевине взрезанного яблока, тускло поблескивал белый череп лошади.