Книга Избушка на костях, страница 110 – Ксения Власова

С левой стороны послышались тихие женские всхлипы. Затем раздался шумный плеск воды.

— Переживает, – весомо проговорил старик. Только сейчас я приметила, что ноги у него необычно длинные, а со стороны и вовсе на хвост похожие. – Не со зла она, не со зла…

Он тяжело вздохнул и, выдернув из своих усов зеленый волосок, протянул его мне.

— Держи, это для водицы мертвой. Яге только не говори, что я дал волос, а не мавка. Узнает, что ты ее ослушалась, стража привела, – рассвирепеет. Ни тебе, ни мне несдобровать.

Выпученные глаза, лишенные ресниц, смотрели доверительно. Тихий голос звучал чуть вкрадчиво, чуть уговаривающе. Боялся старик Яги, ох боялся! Не меня прикрывал, себя.

Я взяла волос из пухлой, скользкой руки, пахнущей рыбой, и, не в силах ничего сказать, кивнула. И так уже знала, кто передо мной. На такого злиться – только на себя беду кликать.

— За хлеб благодарю, – уже радостнее произнес водяной. – Задобрили старика! Коли не отпечаток Красна Солнышка на нем, вовек бы не стал вмешиваться. Но должок у меня перед братьями…

Не договорив, водяной подмигнул мне и одним движением сполз с камня. Вода пошла рябью кругов, но сколько я ни всматривалась в озеро, не могла больше углядеть его хозяина.

— Ушел, – пробормотала я, сжимая в пальцах зеленый волос.

— Скатертью дорога, – процедил Тим и отвел взгляд от озера. – Сможешь идти, или на руки взять?

— Плечо подставь, – попросила я.

Всю дорогу я раздумывала над словами водяного. Почему русалка так испугалась Тима? Деревенские его побаивались, но то люд простой. А тут русалка – нечисть, которая и сама на других ужас наводит. Ей-то от чего пугаться?

— Скажи Яге, что вместе на озеро ходили, – проговорил Тим уже у самых костяных ворот с замком в виде распахнутого рта. – Пусть знает.

Я поморщилась, как от горького лука. Не хотелось отмываться от ругательств и наставлений, которые ведром помоев непременно обрушатся на меня. А ну как Яга передумает? Не станет меня мертвой и живой водой поить, оставит ведьмой необученной.

Решение, нашедшееся, точно золотой в кармане, принесло облегчение. Я вскинула голову и твердо обронила:

— Не надобно ей лишнего знать. Волос у меня, а остальное и выеденного яйца не стоит.

Тим посмотрел на меня искоса, неодобрительно покачал головой, но спорить не стал. Под его ногой прошуршал камешек и отлетел в сторону – в покрытый мхом ствол дерева. Сидевший на ветке дрозд распахнул крылья и скрылся в зеленом облаке крон.

— Скажу тогда Кощею, что по лесу бродил. Но, может, он и не спросит.

Мы друг за другом нырнули в распахнутую калитку, и уже на скрипучих ступеньках крыльца я снова вспомнила перекошенное страхом лицо русалки. С языка рвался вопрос, я уже обернулась к Тиму, но замерла с распахнутым ртом. В тишине, заполонившей пространство, пронесся надрывный звук оборванной струны гуслей. Я промолчала и опустила голову.

Что-то во мне всем нутром жаждало, чтобы и это дело выеденного яйца не стоило.

* * *

— Что с тобой, девонька? – Яга привстала с лавки. Шорох ее шагов оживил, точно яркая краска черно-белый рисунок, перезвон серебряных браслетов и шелест парчового платья. – Вся белая, а губы серые. Да и трясешься вся, точно в лихорадке!

Я обхватила себя руками, только сейчас заметив озноб, сотрясающий тело. В глазах щипало, будто в них песок насыпали, в сухом горле разливалось болезненное пламя.