Книга Шесть зимних ночей, страница 76 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

— И в чем разница? – спросил он. – Украшения такие же.

Она надула губы и подошла к нему. Подняла с пола один венок и направилась к входной двери.

— Разница в том, во что и в кого ты веришь, – ответила Либерти. – Какой смысл придаешь тем или иным событиям и вещам. И придаешь ли вообще.

Присмотревшись к двери, она поднесла венок ближе, приложила к поверхности и отпустила его. Венок застыл в воздухе, вокруг него появилось слабое золотистое сияние. Либерти, вскинув голову, взмахнула рукой. Венок дрогнул и приклеился к стене. Сверкнуло несколько искорок, но они сразу потухли. Она развернулась лицом к Алану, выглядя донельзя довольной.

— И… это важно? – спросил он, держа в руках пару еловых веток.

Либерти пожала плечами. Двое котят, черно-белый и серо-белый, подбежали к Алану и зубами подхватили еловые веточки, одновременно махнув хвостами. Разбежались в разные стороны, запрыгнули на полки с книгами и положили ветки по обеим сторонам от них. Либерти снова махнула рукой, позволяя магии доделать оставшуюся работу.

— Нет, – отмахнулась Либерти. – Никто не будет осуждать тебя, если твоя вера не совпадает с верой Города. Я же говорила, здесь странное место, оно не похоже на Внешний мир. Ты волен делать то, что хочешь. Только не вреди другим.

— Это утопия, – парировал Алан, вытащил еще две еловые ветки со звездочками и направился к окну, ближе к Либерти. – Разве такое возможно?

— Возможно. В Городе.

— Для Города есть что-то невозможное? – с долей отрешенности спросил Алан.

Либерти опешила, повернулась к нему и оперлась плечом о стену рядом с окном, где он пытался прикрепить украшения.

— Захоти этого, – сказала она

— Захотеть чего? – не понял Алан, отпрянув от окна.

Ветки, которые он упорно пытался прицепить к окну, не желали оставаться на нужном месте даже после пяти попыток. А пристальный взгляд Либерти, неотрывно наблюдающей за ним, сбивал с толку. Она потянулась к нему, коснулась тыльной стороны ладони и мягко направила его руки обратно к окну.

— Захоти этого, – она сделала акцент на каждом слове. – Почувствуй энергию внутри. Ты можешь сделать это, нужно только захотеть, – мягким голосом продолжала она.

Алан замер всего на несколько секунд и прислушался к тишине. Кошки позади бегали из стороны в сторону, развешивали гирлянды и игрушки, расставляли небольшие статуэтки по полкам и чудом ничего не роняли. Серая кошка мяукнула особенно громко, черная так же громко ей ответила. Либерти шикнула:

— Тихо!

Алан невольно улыбнулся. И приложил еловые ветки к окну.

Когда он убрал ладони, ветки остались на месте. В нескольких местах сверкнули яркие, золотистые искорки.

— Так вот как это работает? – неверяще спросил Алан.

— Вот так это работает! – довольно подтвердила Либерти и приблизилась к нему.

Она коснулась его плеча, и он, поняв ее без слов, развернулся к ней. Когда ее руки обвили его шею, Алан приобнял Либерти за талию. Быть рядом друг с другом оказалось на редкость спокойно и хорошо. Привязанность крепла с каждой проведенной вместе секундой и разливалась внутри тягучей негой, расслабляя и разрешая доверять больше необходимого. Либерти подсознательно ощущала понимание Алана и незнакомую до этого взаимность. И это было удивительно прекрасно.

Уткнувшись носом ему в шею, она прислушивалась к его дыханию и мысленно просила, чтобы этот момент продлился подольше, чтобы Алан не отталкивал ее и не отстранялся сам. Поддавшись неожиданному порыву, Либерти коснулась губами его шеи, а после, приподняв голову, поцеловала в уголок губ. Замерла на долю секунды. И счастливо улыбнулась.