Книга Шесть зимних ночей, страница 77 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Улыбка Алана тоже не заставила себя ждать, очаровывающая, согревающая и такая же искренне счастливая.

Сбоку послышался шум и громкий «мяв». Они одновременно отпрянули друг от друга и повернулись на звук. Черная желтоглазая кошка свалилась с углового столика, на котором стоял граммофон, шлепнулась на пол и запуталась в гирлянде. А после встала и с силой отбросила гирлянду в сторону.

Когда кошка повернулась к ним и, лапой указав на отброшенное украшение, истошно мяукнула, Алан и Либерти рассмеялись.

Двадцатого декабря, за день до начала Йоля, Либерти, открыв окно, увидела вдали дым со стороны Моря. Он тонкой полоской поднимался вверх. Она нахмурилась. Улицу замело снегом, легкий мороз дарил приятную свежесть. Не заметив никого поблизости, она недовольно сжала пальцами переносицу и шумно выдохнула.

Неприятное ощущение поселилось в области сердца. Дым быстро растворился, снизу начал подниматься легкий туман.

Для Города это было обычным явлением, но туманные зимы случались нечасто. Сухие ветви деревьев вдруг стали четче и резче. Либерти потянулась к ближайшему дереву и дотронулась до тонкой ветки. Та рассыпалась от ее прикосновения. Она быстро отпрянула, будто бы обожглась.

На мгновение подумалось – Город стал уязвимым и некому его защитить. Но она быстро отогнала глупые мысли и заставила себя улыбнуться: все в порядке, а рассыпавшаяся ветка не иначе как признак суровой зимы.

Небо было ясным – ни одного облака. Но Либерти всем сердцем чувствовала: что-то не так. Что именно – она не понимала. Улыбка быстро сошла с ее лица. Завтра должен был наступить Йоль, кошки уже развесили венки из падуба и остролиста, по дому разносился хвойный запах вперемешку с ароматом апельсина, корицы и мускатного ореха. На шторах Либерти заметила игрушки в виде звездочек и шариков зеленых и красных цветов. На кухонном столе в вазе стояло несколько веточек рябины, а рядом лежала записка.

Либерти быстро схватила листок и прочитала:

«Завтра все начнется. Приходи к Набережной. Надеюсь на твою помощь.

Смерть».

Три коротких предложения с подписью Либерти перечитала несколько раз подряд, но ясности не прибавилось. Сердце сжалось, она стиснула рубашку на груди. Дышать стало тяжело, и Либерти положила записку на стол и хлопнула ладонями по ровной поверхности так, что ваза слегка подпрыгнула.

— Все в порядке? – послышался мягкий, уже привычный голос.

Либерти быстро покачала головой и сильно зажмурилась, а после с трудом смогла ответить:

— Не знаю.

Алан коснулся ее плеча, его ладонь медленно скользнула по спине. Ощущая ненавязчивые поглаживания, Либерти смогла немного расслабиться. Предчувствие никуда не отступило, но у нее получилось взять себя в руки.

— Что случилось? – поинтересовался Алан.

Ответить ей было нечего, потому что ничего не случилось. А тонкая полоска дыма вдалеке совершенно ничего не значила. И в просьбе Смерти тоже не было ничего плохого, да и Либерти не знала точно, что должно произойти. Интуиции она доверяла редко, но когда доверяла, то не ошибалась.

Взгляд невольно обратился к окну, она посмотрела на остатки недавно рассыпавшейся ветки и подумала, что Город теряет свою защиту и неприкосновенность.

— Не случилось, только должно, – неопределенно ответила Либерти, а потом быстро добавила: – Не спрашивай, что должно случиться. Я не знаю. Смерть не сказала.