Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 42 – Лика П.

Роза мотнула головой — резко, почти испуганно, и прикусила внутреннюю сторону щеки, мысленно ругая себя: «Он сейчас подумает, что я дикарка какая-то…». Её щёки вспыхнули, но Роза, расправив плечи, взяла мужа под руку — робко, но решительно, и они направились к входу.

Внутри ресторан был как восточная поэма из золота и шёлка: мягкий свет люстр падал на белоснежные скатерти, официанты в безупречных смокингах скользили бесшумно. Их ждал сервированный столик. Мансур заранее забронировал место у окна, где открывался шикарный вид на море. Он помог сесть жене, а после и сам сел так, чтобы оказаться напротив и видеть её глаза.

Роза догадалась и была потрясена тем, что Мансур подготовился заранее.

— Тебе удобно? — поинтересовался он, заботливо глядя на неё.

— Спасибо… всё хорошо, — поспешила его успокоить, а сама, глядя в панике на столовые приборы, подумала: «Я опозорюсь…». — Здесь, очень красиво, очень… и… — она отвела взгляд. — Наверное, глупо скрывать, думаю, ты и так заметил… я не привыкла ходить по ресторанам, и если быть уж совсем честной, — Роза вздохнула и призналась: — Я впервые в ресторане. — Сказала и подняла на него свои карие глаза.

— Разве это что-то меняет? — спросил он у неё и накрыл её ладонь, покоящуюся на ажурной скатерти.

— Не знаю, — пожала она плечами, скромно улыбнувшись, поглядывая на столовые приборы. Мансур проследил взглядом и понял, что её смущает.

— Я в этих приборах сам путаюсь, — подмигнул он ей. Роза ответила ему улыбкой. В следующую секунду появились официанты и ужин подали как ритуал: сначала наполнили бокалы искрящимся нарзаном, потом — тарелки с тончайшими лепёшками с травами, свежайшие салаты. Нежнейшая долма в виноградных листьях, фаршированная бараниной с рисом и шафраном, и шашлык из осетрины, что таял во рту. Всё это — на фарфоре ручной росписи.

Ужин закончился так же плавно, как и начался: официант унёс последние тарелки, Мансур оставил щедрые чаевые и, не говоря ни слова, поднялся. Роза уже привыкла к его молчаливым командам: когда он просто протянул ей руку, она встала и пошла за ним. Но, вместо того чтобы вести её к машине, он повернул к выходу на террасу, а оттуда — вниз, к летней набережной.

Они шли молча, пока Мансур не заговорил — спокойным голосом, будто он просто продолжал давно начатый разговор:

— У меня скоро соревнования. Последние. Я решил уйти из большого спорта.

Роза резко остановилась на плитке. Она повернулась к нему лицом, глаза были широко раскрыты, и в лунном свете он увидел, как дрожат её губы.

— Мансур! — выдохнула она и тут же осеклась. — Прости меня, пожалуйста… прости за те слова. Я тогда несерьёзно, я… я не подумала, что…

Голос Розы сорвался. Она хотела ещё что-то добавить, но он уже шагнул ближе, притянул её к себе одной рукой за талию, а другой осторожно убрал тонкую прядь волос, которую лёгкий бриз прибил к её губам. Пальцы Мансура были тёплыми, чуть шершавыми. Он не спешил. Просто смотрел на неё секунду, две — и коснулся её губ своими. Легко, почти невесомо.

— Прекрати извиняться, — прошептал он прямо в этот поцелуй, не отрываясь. — Я знаю, какая ты на самом деле. С первого взгляда понял, что пропал. Понял, что нашёл свою единственную.

Роза чуть отстранилась — ровно настолько, чтобы вдохнуть. Глаза её блестели, и в них отражалась луна.