Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 39 – Лика П.

— Сильно… Я сказала, что от него всегда будет вонять потом, что он вечно в спортивках, а я… хочу себе мужа… Крутого или бизнесмена — не помню точно, давно было, — вздохнула она, потупив взгляд. Неожиданно для Розы она услышала каркающий, но тёплый смех Гёзал и резко вскинула на неё глаза.

— И что, сильно он разозлился? — спросила Гёзал, успокоившись, но с лукавой ноткой.

— Не знаю, я сразу ушла, — не разделяя веселья старушки, серьёзно ответила Роза, и в её тоне мелькнула вина.

— Представляю его лицо… Мда, это, конечно, было глупо. Но что было — то было, пора уж и забыть. Разберётесь, я уверена. Мансур богат, красив, щедр. И, слава всевышнему, не в свою алчную мать пошёл. Так что, деточка, считай, джекпот сорвала, — Гёзал не была бы Гёзал, если не козырнула бы своим внуком.

У Розы после беседы с бабушкой мужа настроение значительно поднялось — особенно когда Гёзал вошла в гостиную, где сидели сёстры, перешёптываясь вполголоса, и, разрушив их идиллию, заявила: «Ох и хорошо тут у вас… А поживу-ка я у внука недельку-другую». Роза вспоминала реакцию свекрови и её сестры Нармин — лица их вытянулись от неожиданности, — и улыбалась весь день до прихода Мансура. В этой улыбке теплилась ещё и надежда, робкая, но упрямая, как первый росток весной.

Роза притаилась за полуоткрытой дверью гостиной, затаив дыхание, словно боялась спугнуть миг. Из своего укрытия она видела всё: просторный холл, залитый мягким вечерним светом, и двух людей, чья встреча казалась ей чем-то из старых добрых фильмов: тёплой, искренней, полной той любви, что не нуждается в словах. Глаза Гёзал вспыхнули, когда Мансур вошёл. Она давно не видела внука, как и он свою бабушку. Роза была немного удивлена, видя его улыбающимся. Она его знала как человека более холодного… или думала, что знает. Сегодня для неё самой Мансур был другим. Роза только удивилась, что на нём костюм. «Надо же… уезжал он в спортивной одежде, а вернулся в костюме», — подумала она. Мансур шагнул к бабушке, и его лицо — обычно строгое, с жёсткой линией челюсти, осветилось улыбкой. Настоящей, тёплой улыбкой, от которой в глазах заплясали искры. — Нану! — вырвалось у него хрипловато, с ноткой мальчишеской радости, и он подхватил её в объятия, осторожно, но крепко, словно боялся, что она растает. — Что же ты не предупредила? —

Гёзал запричитала:

— Поставь меня на место, если не хочешь, чтобы я отправилась на тот свет раньше времени, — и похлопала его по спине. Мансуру пришлось сдаться, он осторожно опустил её с рук.

— Мой мальчик, мой большой мальчик... Каким бы ты взрослым не был, а всё равно мой мальчик! — улыбнулась она, и они обнялись, трепетно и нежно. Роза увидела не того Мансура, за кого, как она думала, вышла замуж. Не того холодного, отстранённого человека, каким он казался ей в девятнадцать, когда их пути впервые пересеклись.

Улыбка его растекалась по лицу, смягчая резкие черты, и в глазах мелькала нежность — та, о которой Роза и не подозревала в нём, и она сама не заметила, как на её лице тоже заиграла лёгкая улыбка. Роза замерла, заворожённая, она боялась обозначить себя, чтобы не спугнуть идиллию между родственниками.

Мансур, всё ещё обнимая бабушку, вдруг краем глаза уловил движение в дверном проёме, но, заметив Розу, не подал виду — только улыбнулся шире, но в душе отметил: «Подглядывает».