Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 40 – Лика П.

Гёзал, вытирая слёзы со щек, похлопала его по плечу:

— Иди, внучок, а то твоя жена заждалась. Я в комнату — мне пора и отдохнуть.

И она ушла, шаркая ногами.

Мансур повернулся и шагнул к Розе, выходящей из укрытия с румянцем на щеках.

— Посматриваешь? — спросил он шутливо, но без улыбки. Роза замерла, чувствуя, как жар заливает лицо, каждое его приближение заставляло её стесняться.

— Я... тут случайно, — пробормотала она, отводя глаза в сторону, к ковру с узором, он вдруг показался ей таким интересным. — Не хотела мешать. У вас была такая... идиллия. Тепло так...

Мансур кивнул, и в нём самом шевельнулось что-то неловкое — он вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Хотел расположить её, растопить этот лёд между ними, но слова выходили сухо как приказы.

— Чем ты сегодня занималась? Что делала? — спросил он, стараясь смягчить тон, но вышло жёстко.

Роза пожала плечами, всё ещё не поднимая глаз.

— Да особо ничем... С бабушкой сидела, разговаривали. У тебя прекрасная бабушка, — улыбнулась Роза, — она мне очень понравилась. Такая... живая.

Он кивнул и вдруг, перебивая её на полуслове, сказал:

— Иди оденься. Мы с тобой уезжаем. — Его тон при этом прозвучал сухо, не так, как он бы сам хотел.

— Куда? — она наконец подняла на него взгляд, и в её глазах мелькнуло удивление, смешанное с тем самым женским любопытством.

— Потом узнаешь, — отрезал он, но, чуть помедлив, постарался смягчить тон: — Надень колье. То, которое я тебе сегодня преподнёс.

— Хорошо, — ответила ему и пошла наверх, в их спальню, её сердце раздирало от любопытства. «Куда же он хочет меня отвезти… может, к родственникам? А, всё равно, я так хочу надеть колье, что он мне подарил, а это удобный случай, — думала она, поднимаясь по лестнице.

В их комнате Роза, улыбаясь про себя, открыла шкаф. Выбрала бирюзовый наряд — лёгкий, струящийся — надела его, собрала волосы, покрыла голову платком и застегнула на шее то самое колье.

Роза спустилась в тот момент, когда он что-то говорил матери, и Роза заметила, что настроение его переменилось к худшему. Она остановилась на середине лестницы.

— Я сказал, мама, иди в зал и посмотри свою любимую передачу, не стоит мной командовать или пытаться очернить…

Зейнаб с жалостным лицом прервала Мансура:

— Сынок, да ты не понимаешь, она же меня…

— Прекрати, мама, это мать твоего мужа, если ты забыла. Иди, прошу тебя. — В какой-то момент Мансур уловил движение на лестнице и тут же поднял свой взгляд, а Зейнаб, недовольно что-то пробурчав, направилась в сторону зала. Он скользнул взглядом по Розе — медленно, оценивающе, его настроение снова стало улучшаться. Роза спустилась к нему.

— Ты очень красивая. Очень, — сказал он тихо, почти шёпотом, и добавил: — И волосы у тебя... очень красивые. Открой их. Не стоит их всякий раз прятать. Мне нравится, что ты покрываешь голову — но сегодня хочу, чтобы ты сняла платок.

Роза замерла на его глазах и уже было хотела возразить, но подумав: «А почему, собственно, нет, ведь Мансур мой законный муж, если он желает… так тому и быть», медленно кивнула и сказала:

— Дай мне пятнадцать минут.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вернулась наверх, сняла платок, распустила волосы, уложила свои тёмные локоны по плечам волнами, добавила им объёма и спустилась снова. Мансур смотрел на жену не просто влюблённым взглядом, а взглядом человека, для которого весь мир соединился в одной единственной — в Розе. Она тоже неотрывно смотрела на него и видела то, чего никогда не замечала в глазах её бывшего мужа.