Книга Сводные. Против правил, страница 62 – Бэта Джейн

Словно по сигналу, мама выдохнула, и из нее прорвалось. — И я против! — ее голос дрожал, в нем слышались и слезы, и истерика. — Макар, ты… ты не подходишь ей! Ты не тот человек, который может сделать ее счастливой! Это безумие! Глупость!

Мир вокруг поплыл. Их слова, такие резкие, такие беспощадные, били по мне, как камни. «Не пара». «Глупая затея». «Не подходишь».

— Почему? — голос Макара сорвался на крик. Он отпустил мою руку и сделал шаг к столу. — Почему я ей не пара? Потому что я твой сын? Потому что мы должны были по вашей прихоти называться братом и сестрой?

— Нет! — это крикнула уже мама, и ее голос перекрыл его. Она повернулась к Виктору, и в ее глазах внезапно вспыхнула не просто обида, а настоящая, кипящая ярость. — Не потому что он твой сын! Потому что он — твой сын, Виктор! Посмотри на него! Он — твоя копия! Он такой же, как ты! Холодный, расчетливый, привыкший покупать и владеть! Он сломает ее, как… — она запнулась, сглотнув ком в горле, но было поздно.

Виктор выпрямился, как от пощечины. Его лицо побелело. — Что ты сказала? — его голос стал тихим и смертельно опасным.

— Ты слышал! — мама не отступала, ее грудь вздымалась. — Ты окружил меня роскошью, ты подарил мне сказку, но ты никогда не спрашивал, чего я хочу! Ты все решил за меня! И он будет таким же! Он уже играл с ней в свои игры, притворяясь кем-то другим! Разве это любовь? Это манипуляция! Он не знает, что такое настоящие чувства, потому что научился этому у тебя!

— Хватит! — рявкнул Виктор, ударив кулаком по столу. Зазвенели стеклянные пресс-папье. — Ты не имеешь права так говорить! Я дал тебе все!

— А я хотела не «все»! Я хотела быть счастливой! И я не хочу, чтобы моя дочь повторила мою ошибку и связала с человеком, который видит в ней еще один дорогой аксессуар!

Они кричали друг на друга, совершенно забыв о нас с Макаром. Их давно копившиеся обиды, невысказанные претензии и разочарования вырвались наружу, сметая все на своем пути. Они больше не спорили о нас. Они выясняли свои отношения, свои несбывшиеся надежды, свою несчастливую «сказку».

А мы стояли посреди этого шторма, два островка в бушующем море. Макар смотрел на отца с каким-то новым, горьким пониманием. А я смотрела на маму и впервые по-настоящему увидела не просто свою мать, а женщину. Испуганную, одинокую, разочарованную женщину, которая пыталась уберечь меня от той же участи.

Мы стояли, и слушали, как рушится мир наших родителей, понимая, что наш собственный мир только начинается, и он будет построен на обломках этого.

Я слушала их спор, и с каждым новым словом, с каждым обвинением, что летело через кабинет, как отточенная стрела, во мне что-то ломалось и умирало. Они не видели нас — двух людей, которые любят друг друга. Они видели лишь свои собственные страхи, свои проекции, свои несбывшиеся мечты и горькие разочарования.

«Он сломает ее, как...» «Он такой же, как ты! Холодный, расчетливый...» «Глупая затея!»

Их слова впивались в меня, ранили больнее любого ножа. Это была не просто злость. Это было самое настоящее, беспощадное отрицание. Отрицание наших чувств, нашего права быть вместе. Они смотрели на Макара и не видели человека, который плакал у меня на плече, который целовал меня так, будто я его воздух. Они видели только копию Виктора. Они смотрели на меня и не видели женщину, способную на свой собственный выбор, даже если он ошибочный. Они видели глупую девочку, которую нужно уберечь.