Книга Цена любви и мести, страница 99 – Анастасия Разумовская

Ирис захлопала глазами.

— Я не понимаю…

— Это не обязательно. Если Вилиан не уймётся, скажи мне. Я решу это. Она сломала старшую дочь, но тебя я ей не отдам. Ты только моя. Закрывай глаза и спи. Этот день был для тебя тяжёлым.

Обгорелые развалины вновь заливал мёртвый свет. Чернели кирпичные трубы вентиляции и каминов. Под ногами что-то хрустело. Ирис вышла в тронный зал и замерла в тоске. Опять. Снова и снова повторялся всё тот же сон.

— Маленькая потаскуха, — прошипела королева, проступая из мрака, ветер трепал её волосы и полы мантии. — Тварь, не помнящая, кто она. Ты могла убить его, но струсила.

Ирис попятилась. Всхлипнула судорожно:

— Мама! Мама, пожалуйста, не надо. Мне так плохо!

— Недостаточно плохо. Ты сама во всём виновата. Течная сука. Её трахают, а она течёт.

— Мама!

— Лилиан бы никогда до такого не докатилась!

Ирис зажмурилась. Резко выдохнула. В горле рвались рыдания. Королева наступала. Высокая, гордая, гневно сверкающая глазами.

— Ты всегда была плохой дочерью. Тебя надо было пороть, как служанку. На конюшне. Мне жаль, что твой отец…

— А кто был моим отцом, мама? — прошептала Ирис и распахнула глаза.

Призрак матери отшатнулся. Глаза его засветились зелёным.

— Ах ты тварь малолетняя! Ты что про мать говоришь?!

Ирис вдруг вспомнила поразившую её некогда мысль в учебниках демонологии: неупокоенные не умеют лгать. Облизнулась. Губы саднило от слёз, они распухли, и очень хотелось пить.

— Мама! Кто мой отец? — настойчиво спросила принцесса.

Королева молчала. Ирис вздрогнула.

— Это не… Я ведь не дочь короля Кальдера, так? Ты изменяла мужу? Мама!

Вилиан поддалась назад.

— Не смей так разговаривать со мной, ты, потаскуха ублюдка Ширана…

— А чей ублюдок я, мама?

Призрак зашипел, растопырив когти. Двинулся на принцессу. Ирис шарахнулась было, но тут же в сердце плеснула ярость. То есть, это правда? Её мать изменила папе! То есть… получается, не папе… Добровольно, ведь королеву изнасиловать никто не мог, но при этом она, Ирис, потаскуха? Принцесса шагнула вперёд, стискивая кулаки:

— Уходи! — закричала гневно. — Уходи! Ты лгала мне! Ты всегда врала мне! И отцу! И Лили! И Эйву! Убирайся прочь, мама! Я не хочу тебя видеть. Никогда! Уходи к йотпам, слышишь?! Убирайся!

Она шла и шла на неё, и призрак бледнел и таял. Ирис плакала, кричала «уходи», глотала слёзы гнева. Весь мир — ложь. Все лгут. Все, все! Споткнулась о кучу кирпича, упала, закрыла лицо руками, сотрясаясь в плаче.

Кто-то коснулся её руки.

— Вот сволочи, да? Нет, ты скажи.

Ирис дёрнулась, обернулась и шлёпнулась на попу. Рядом с ней на погасшем пожарище сидел темноволосый парень, чуть старше её по возрасту. В белой рубахе с рукавами, расширяющимися к запястьям и перехваченными манжетами, в чёрных штанах из тонкой кожи. Босой. Его светлые глаза откровенно смеялись.

— Кто ты? — прошептала Ирис. — Ты призрак?

Он рассмеялся, встал и подал ей руку. Она вложила в неё ладонь, и незнакомец помог подняться.

— Ты мне снишься? Ты просто моё сновидение?

Парень снова ухмыльнулся.

— Нет, малявка. И Вилиан тебе тоже не снилась. Это мир снов, но не всё здесь — сны.

— Почему она меня не убила? — тихо спросила Ирис. — Ну, не вошла в меня, как Астор хотел.

И вздрогнула, только сейчас осознав эту опасность.