Книга Цена любви и мести, страница 96 – Анастасия Разумовская

— Ты сделала верный выбор, девочка, — похвалил Ширан, стоя над ней. — Они — нет. Запомни: я никогда и никому не дам возможности украсть тебя у меня. Исольва я помиловал, подарив лёгкую смерть. Когда-то он делил боевые тяготы с моим отцом, а затем со мной. Других — не помилую.

Она обернулась, посмотрела на него.

— Вот это — твоя милость?

Ширан кивнул.

— Смерть — это милость, Ирис. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.

Ирис снова посмотрела на голову старика. Подобрала окровавленную сову.

— Откуда ты узнал?

Исольв… старик, даривший ей украшения на каждый день рождения. Может быть, если бы он не ждал её до конца, то остался бы жив? Горло перехватил спазм. Не дождавшись ответа, Ирис коснулась дрожащей рукой волос покойного герцога.

— Их надо упокоить, — прошептала, глотая слёзы. — Иначе их души будут приходить и просить пустить их, как Астор. Или терзать меня упрёками, как мама. Вы для этого привезли меня сюда?

— Я привёз тебя сюда, чтобы оставить здесь.

— Что?

Она вскочила. И только тут поняла, что свет стал зеленеть — солнце закатывалось за горизонт. Ширан запрыгнул в седло:

— Оставшись в замке, ты поступила верно, — произнёс холодно. — Но почему ты не рассказала мне о заговоре? Ты спросила: откуда я узнал. А я спрашиваю тебя: почему о заговоре я узнал не от тебя, Ирис?

— Ширан! — она подбежала к нему, схватилась за ногу.

Герцог наклонился с седла, взял её лицо в ладони.

— Ирис, мне не нужна твоя любовь, — шепнул мягко, — мне не нужно твоё прощение. Мне даже страсть твоего тела, хоть и приятна, но не нужна. От тебя мне нужна лишь верность. И послушание. Подумай об этом.

— Ты убил мою семью! — крикнула она в отчаянии.

— Я знаю.

Он выпрямился, коротко свистнул, и жеребец понёсся вскачь. Ирис бросилась следом. Споткнулась о корень, упала, больно ударившись коленкой, обернулась.

Солнце село. Небо ещё светлело, но уже наливалось фиолетом.

Ирис поднялась, подхватила юбку и побежала прочь, хромая. С минуту на минуту неупокоенные души насильственно лишённых жизни очнутся и...

Ледяное дыхание коснулось её волос. Принцесса упала колени, очертила пальцем круг, пририсовала к нему маленький, сцепила пальцы в восьмёрку, закрыла глаза и принялась шептать молитвы.

Она слышала их робкие голоса, становящиеся всё более смелыми. Они толпились, не решаясь нарушить заветную границу. Скреблись, умоляя пустить. Плакали, жаловались. Требовали, угрожали. Ирис старалась их не слушать, старалась слышать лишь себя, свой монотонный голос.

Долго она так не выдержит.

Ныли пальцы, дрожали руки. Чужая тяжёлая воля усыпляла её. В сердце росло равнодушие. И отчаяние. Голова падала, падала, падала…

— Ширан! — закричала девушка в отчаянии.

И тотчас почувствовала, что он встал позади. Бросил хрипло:

— Вон!

Вспыхнул золотистый свет. Ирис обняла его ноги, прижалась, выдохнув с облегчением. Слёз не было. Была усталость. Она уткнулась в его штаны лицом и судорожно выдохнула, как ребёнок, только что закончивший рыдать.

— Что ты решила? — спросил он, опустив руку на её макушку.

Ирис молчала, дрожа всем телом. Ширан погладил её волосы. Она взяла его руку и поцеловала молча и покорно. Он принял её ответ.

— Хорошо.

Подхватил её, поднял, прижав к себе. Ирис решилась открыть глаза, прижалась щекой к его груди. Вокруг рассыпались пеплом неупокоенные.