Книга Цена любви и мести, страница 97 – Анастасия Разумовская

— Прошу тебя, прикажи их закопать. Пожалуйста.

Повернулась к нему, встретила взгляд золотых глаз. Ширан сжал её волосы, наклонился и поцеловал покорные губы.

— Хорошо.

Свистом подозвал коня, вскочил в седло, протянул руку. Ирис покорно вложила в неё ладонь, наступила на его ногу, и тот рывком поднял её, посадил, обняв, и они поскакали обратно. «Он не даст мне просто умереть, — думала пленница, полулёжа на его груди. — Если он захочет моей смерти, то это не будет простая смерть».

Ширан внёс бесчувственную девушку в комнату, положил на кровать. Коснулся губ губами. Она не сопротивлялась. Он стянул с неё юбку, снял рубашку и тапочки, порванные и грязные. Скинул свой мундир, стянул рубаху через верх и спустил штаны, не удосуживаясь снять ни их, ни сапоги. Развернул девушку спиной, поставив на колени, надавил на поясницу. Ирис послушно прогнулась, ткнувшись лицом в постель.

— Вытяни руки, — приказал он.

Она покорилась. Внезапно ягодицы обожгло. Ирис вскрикнула, обернулась, успев заметить в его руках ремень.

— Лежать, — велел Ширан.

Девушка коротко всхлипнула, снова уткнулась лицом в простыню. Было не столько больно, сколько унизительно.

— Запомни, девочка, — тихо сказал он, — за каждый твой проступок я буду тебя наказывать.

Ремень снова хлестнул, и Ирис не выдержала, вскрикнула и заплакала. Ремень хлестнул ещё. Её словно отбросило назад. Несколько часов она была взрослой, разумной девушкой, счастливой, научившейся печь рулет, а сейчас герцог превратил её то ли в комнатную зверюшку, то ли в ребёнка. И было непонятно, как выбраться из этого.

Ширан равнодушно пояснил:

— Три удара за то, что ты не сообщила мне о предложении Исольва. В следующий раз я хочу знать о подобном от тебя. Если нет, ударов будет значительно больше. И они будут сильнее. Твоё утреннее выступление с саблей меня позабавило. За него я не стану тебя наказывать. Можешь иногда скакать на моём члене, и я прощу тебе непочтительные и грубые слова, которые ты на нём кричишь. Но мои приказы не обсуждаются. Я сказал: встать, значит, встала. Сказал идти к Дайну, значит, пошла. Сказал прыгнуть головой вниз с башни — прыгнула. Любой мой приказ для тебя священен.

И ремень вновь хлестнул её ягодицы. Ирис дёрнулась. Тяжёлая рука нажала на её поясницу.

— Никогда не заставляй меня повторять дважды. Запомнила?

— Да, — прошептала девушка.

Новый удар.

— Я не услышал.

— Да! — крикнула она.

— Хорошо. Маленькой избалованной принцессы Ирис больше нет. Здесь всем плевать на твои желания и на твои «не могу». Тебя должно волновать лишь одно: чего хочет твой хозяин. Я очень добр к тебе. Я говорю чего хочу. Но со временем перестану. Ты должна научиться видеть и понимать сама. Ты услышала меня, Ирис?

Девушка снова судорожно всхлипнула, но ответила послушно и громко:

— Да!

И вскрикнула, когда прилетел новый удар ремня.

— Что я сказал, Ирис? — мягко спросил Ширан.

— Что я должна научиться отгадывать твои желания.

Его пальцы в перчатках легли на её промежность, погладили губы и задели клитор, неожиданно отозвавшийся спазмом порочного желания. Ирис закусила губу. Почему?! Почему её тело так дико себя ведёт?

— Я сказал не так.

Страшась нового удара, особенно пугающего потому, что она не видела, что именно делает герцог, Ирис прошептала: