Книга Цена любви и мести, страница 62 – Анастасия Разумовская

Или произнесла не она. Девушка не знала, чьи это слова. Просто бежала и бежала по пылающему дворцу, и за её спиной с грохотом падали горящие балки. А потом кровать потяжелела, и что-то огромное, горячее и страшное притянуло её к себе, согревая. Лапа зверя легла на талию, не мешая дышать, но двигаться стало невозможно.

— Вам меня стало жалко? — прошептала Ирис, замершая пойманной мышкой.

Сейчас ей было бесконечно важно, чтобы кто-то её пожалел. Именно сейчас.

— Разумный хозяин бережёт свою вещь, разве не так? — холодно ответил герцог, опалив её ухо дыханием. — Спи.

И она послушно провалилась в сон.

Кто-то приподнял её голову, пробормотал что-то беззлобное. В губы потекла тёплая жидкость. Ирис открыла глаза и увидела Аарху.

— Давай-ка, девонька, выпей это, — ворковала ведьма над ней и поила чем-то тёплым и ароматным.

Девушка допила, закрыла глаза, свернулась клубочком и отвернулась лицом в подушку.

— Ты чего это? — удивилась старуха.

Она присела рядом. Сухонькой ладонью тронула её лоб.

— Есть хочешь?

Ирис не хотела, но отвечать было тяжело. И от света, струившегося из окна в комнату — тоже. Девушка зарылась в подушку поглубже и снова уснула.

Ей снилось детство. Лилиана, качающаяся на верёвочных качелях и читающая книгу. Конечно, это был любовный роман. Лили уже достигла четырнадцати лет, и такие темы начали её волновать. Впрочем, любовь, кажется, интересовала старшую принцессу с рождения. В огромных влажных лиловых глазах её сияло мечтательное выражение. Ирис прыгала вокруг и старалась обратить на себя внимание сестры.

В тот день ничего не происходило: просто приятно согревало весеннее солнышко, просто ветер игрался лёгкими льняными платьицами сестричек. Это был бессодержательный сон, наполненный зноем и негой.

— Эй, девонька, — кто-то жестоко вырвал её из забвения. — Его Светлость велит тебе прийти к нему…

Ирис покрепче обхватила подушку и снова уснула. Её трясли, но в этот раз Лили в голубом платьице никуда не делась. И огромный бант в её золотых локонах торчал победным флагом. Сестра покачивала левой ногой в голубой атласной туфельке на низком каблучке. Серебряный бантик — пряжка — чуть поблёскивал в солнечных лучах. Огромная бабочка, ярко-зелёная в чёрных разводах, опустилась на страницу книги и лениво сложила крылья...

Когда девушку всё же удалось разбудить, в окно уже падали алые лучи.

— Давай-ка поешь, — жалостливо сказала Аарха и принялась кормить принцессу с ложечки.

Ирис послушно открывала губы и устало жевала. А потом заплакала бессильно. Ей хотелось спать, но её заставляли есть, и это было мучительно тяжело. Она выскользнула из рук что-то бормочущей старухи, снова обняла подушку, спряталась в неё и с облегчением увидела всё ту же лужайку дворцового парка, качающуюся Лили и бабочек, облюбовавших низкорослую лапчатку. Алая, жёлтая, две зелёных и ещё лазурка — нежно-голубая, крылья которой казались бархатными.

— Девонька, — встревоженно звала ведьма, Ирис морщилась от болезненного вторжения мерзкого голоса, — нельзя, ты должна вернуться. Ты можешь там застрять насовсем…

Именно этого ей и хотелось. Остаться навсегда в этом дне. Именно в нём, когда ничего не происходило, мир был полон неги и летнего жара, и разомлевшая Лили сонно моргала, пытаясь сосредоточить внимание на злоключениях героини, а Ирис прыгала на одной ножке по расчерченным клеткам и иногда бросала мелкие камушки в сестру. Нарочно, чтобы позлить.