Книга Цена любви и мести, страница 64 – Анастасия Разумовская

— Ну-ну, девонька, не кочевряжься. А то герцога позову.

Ирис поперхнулась и раскашлялась.

— Что, не люб? — хитро прищурилась старуха.

Девушка нахмурилась.

— А у меня есть выбор? — спросила устало.

— Ну-ну, ну-ну, — добродушно пожурила её Аарха. — Ты строптивая. Строптивая — это плохо. Надо быть благодарной, девонька. Посмотри: хозяин устроил тебя в лучшей комнате замка. Спишь ты на мягкой постели. Меня вот приставил тебе прислуживать. О брате твоём позаботился. По приказу Его Светлости я твоего братишку-то лечу…

— Лечишь? От чего? — испугалась Ирис.

— Энурёз у него. Али ты не знаешь такого слова? По-нашему то, по-простому, зассанство. Болезнь деток малых. Большой парень уже, а вот такое.

«Потому что твой хозяин на его глазах убил его родителей и брата, а потом бросил перепуганного малыша одного в башне с призраками, — угрюмо подумала девушка. — Никогда раньше Дайн не писался в постель или штаны». Но спорить не имело смысла. Доказывать что-либо ведьме… да попросту опасно. Ирис вспомнила, как Аарха сразу сообщила Ширану о жалкой попытке пленницы захлебнуться водой. Потупилась и принялась молча глотать суп, который ведьма зачерпывала глубокой ложкой. А та всё расписывала милосердие своего ужасного хозяина.

Доев, девушка обессиленно упала на подушки.

— И где сейчас Его Светлость? — спросила, закрыв глаза. — Я могу увидеть его, чтобы выразить признательность за брата?

Старуха подоткнула одеяло, поднялась.

— Спи, милая, спи. Герцога не будет до ночи. А, может, и до утра. Потом… кхе-кхе… выразишь. Поправляйся, набирайся сил. Тебе они понадобятся, девонька.

Ирис открыла глаза и прямо глянула на неё. Чёрный глаз Аархи смотрел пристально и остро.

— Это последствия зелья? — в упор спросила принцесса.

— Какого зелья? — удивилась ведьма.

— Которое ты оставила мне на столе этой ночью?

— Прошлой, девонька, прошлой. Два дня прошло. А не было никакого зелья. Отвар шиповника и расторопши. Полынь, чабрец. Соквинец и лаптша. А боле ничего. Для здоровья, милая. А то ты, вишь, какая слабенькая.

И она ушла.

Ирис стиснула зубы. Ведьма лжёт! Девушка вспомнила ту ночь и почувствовала, как запылали стыдом щёки.

— Это ложь, — прошептала. — Ложь. Ложь. Ложь!

Потому что правдой вот это быть не могло.

Она бежала по пылающему дворцу. Её губы пересохли и трескались, но нигде не было ни капли воды.

— Я замёрз, — шептал в памяти тоскливый голос брата. — Я замёрз.

Девушка не знала — она бежит к нему или от него. И снова выскочила в тронный зал, попятилась, страшась увидеть демона. Но жалящего пламенем не было.

— Ирис, — позвал её совсем другой голос.

Строгий и печальный. Принцесса споткнулась, застыла.

— Мама? — переспросила, и голос зазвенел. — Мама, тебе тоже холодно? Ты хочешь…

— Ирис, ты забыла. Ты забыла ту ночь. Забыла, что сделал Ширан. Моя дочь отдала своё тело тому, кто прилюдно насиловал её. Тому, кто убил её родных на её же глазах.

«Даже прощаться не будешь?» — всплыл в памяти Ирис жуткий голос. Сердце полоснуло болью.

— Нет, — прошептала Ирис, — нет… Мама! Мама, пожалуйста! Я ведь только хотела спасти Дайна… я…

— Ты лжёшь.

Голубые глаза матери мерцали льдом. Скорбная тень плыла к дочери между обгорелыми колоннами, залитыми мертвенным лунным светом.

— Мама…

— Мне стыдно за мою дочь. Дочь, которая отдавалась врагу. Которая подставляла…