Книга Цена любви и мести, страница 60 – Анастасия Разумовская

— Я не могу. Мне очень холодно, Ирис. Я умираю от холода. Не гони меня…

Ирис заплакала. Слёзы покатились по щекам, и ей приходилось часто-часто моргать, чтобы сохранить зрение.

— Проваливай! — крикнул из-за спины приободрившийся Дайн.

— Мне холодно, — монотонно твердил Астор.

Он приблизился почти вплотную и завис, едва касаясь ботинками пола.

— Ты умер, Аст, — прошептала Ирис. — Тебя убили. Пожалуйста, уходи.

— Пусти меня…

— Я не могу. Если ты войдёшь в меня, меня больше не будет, Аст. Но и тебя тоже не появится, понимаешь?

Ирис пыталась объяснить ему, как живому, хоть понимала, что он мёртв. Хуже, чем мёртв. Строго говоря, Неупокоенные не живы. И не являются теми, кого любили живые. Какие-то остатки энергии, какие-то прорехи бытия и осколки памяти — ничего больше. Но Ирис видела перед собой сероглазое, немного прозрачное лицо с твёрдой линией губ, и не могла не чувствовать призрака братом. Братом, которого убили из-за неё.

— Не гони меня, — прошептал Астор. — Мне так холодно. Я так замёрз. Ри-ри…

Девушка вздрогнула всем телом при звуках этого домашнего имени, которым её любил называть Эйв. Астор имена не сокращал.

— Проваливай! — завизжал Дайн.

Неупокоенные скитаются по свету, пока не обретут тело. А обретя тело, превращаются в упырей. Ирис это знала. Но сердце её разбивалось на тысячу осколков. «Мне холодно» — шептал брат. Может, так и хорошо будет? Может, так всем станет лучше? И не надо будет ни за что бороться. Не будет унижений и тяжёлых воспоминаний. И вот этого мучительного, жуткого чувства вины — тоже не будет.

Ирис закрыла глаза, подняла сцепленные восьмёркой пальцы. Астр смотрел на неё, не видя, но она всё равно чувствовала его взгляд.

— Прости, Дайн, — прошептала девушка.

Дверь грохнула. Камера вспыхнула золотым огнём. Астор закричал. Тягуче, болезненно, страшно, и Ирис, расцепившая пальцы, застыла, глядя, как в ярком пламени горит и не сгорает брат. Не брат, нет. Неупокоенный с внешностью брата.

— Силой восьмерых, — прорычал Ширан, застывший в дверном проёме, вскинув руки, — Вечной жизнью и Вечной смертью говорю и повелеваю тебе, призрак, ступай вон из этого мира. В бездну.

— Нет, — прошептала Ирис.

Из пальцев герцога вырвался поток золотого огня. Астор вспыхнул, налился тёмной мутью и распался призрачным пеплом. Девушка всхлипнула, упала на колени, попой на пятки, закрыла лицо и затряслась в безмолвных рыданиях, не в силах даже плакать от пережитого ужаса.

— Она хотела его впустить, — наябедничал Дайн дрожащим голосом. — Вы хорошо сделали, что пришли.

Герцог подошёл к пленнице. Молча постоял, повозвышался над ней. Потом наклонился, подхватил её на руку, уронив лицом себе на плечо.

— Принц Астор уже был мёртв, — сообщил зачем-то сухо. — Сгорая, неупокоенные не испытывают мучений.

— Я знаю, — раздавлено прошептала Ирис. — Знаю. Он погиб из-за меня.

И уткнулась лицом в его шею. Сил не было. Ни на ненависть, ни на страдания, ни на презрение. Ширан скривился.

— Чушь. Погиб потому, что был слаб. Династия Белокурдов пережила себя.

Дайн спрыгнул с кровати и подошёл к ним.

— Он больше не придёт? — спросил со страхом.

— Нет.

— А другие?

Герцог промолчал, не стал спрашивать, кого имеет в виду мальчик. Если бы у Ирис остались хотя бы какие-то силы, она бы удивилась последовавшему приказу: