Книга Милфа для генерала дракона, страница 114 – Кристина Юраш

Только у меня была нотка розы, а у нее нежного жасмина.

На спинке бархатного кресла у окна лежала недовязанная шаль. Светло-голубая, мягкая. Спицы все еще торчали из петель, словно работа была прервана всего минуту назад.

На туалетном столике, покрытом кружевной салфеткой, стоял открытый флакон духов. Крышка лежала рядом.

Возле зеркала, в котором отражалась моя бледная, испуганная физиономия, лежала серебряная шпилька. Одна-единственная.

На спинке стула висело домашнее платье. Простое, из тонкого льна. Словно она сняла его утром, планируя переодеться перед обедом. И собиралась вечером надеть снова. Но вечер не наступил.

У меня защипало глаза. Горло перехватило спазм, не дающий вдохнуть.

— О, боги…

Шепот вырвался сам собой, тихий и ломкий.

— Тише, — послышался вздох рядом, а меня плавно привлекли к себе. Я уткнулась ему в грудь, чувствуя, как сердце разрывается слезами.

Я чувствовала его дыхание в своих волосах.

— Мы должны, — прошептала я, словно приказ.

— Да, — тяжело вздохнул генерал. — Должны.

Я медленно отстранилась и сделала несколько шагов. Мои ноги двигались механически. Я протянула руку и провела пальцами по спинке кресла. Ткань была теплой, живой. По кружеву шали. Все было таким... настоящим. Таким осязаемым, что казалось невозможным верить в то, что хозяйки этого больше нет.

— Кажется... сейчас откроется дверь... — мой голос дрогнул, предательски срываясь на хрип. — ...и она войдет. Скажет: «Мама, ты опять забыла свои перчатки».

Я отвернулась, моргая быстро и часто, чтобы остановить слезы.

Не хватало еще расплакаться здесь, в этом святилище памяти.

Лагерт тоже не двигался. Он стоял посреди комнаты, медленно оглядывая вещи. Его взгляд скользил по мелочам, задерживаясь на каждой детали. Наверное... он тоже впервые видел их такими.

Без нее. Без ее присутствия, которое заполняло пространство, делая эти предметы просто вещами, а не артефактами боли.

Наконец он тихо сказал, не оборачиваясь ко мне:

— Давайте разделимся.

Я подняла голову, вытирая уголок глаза тыльной стороной ладони.

— Я посмотрю письменный стол. Там могут быть документы. Письма. Что-то официальное или личное, что она могла спрятать среди бумаг.

Он кивнул на туалетный столик, заваленный безделушками.

— А вы... мне кажется... начните отсюда. Женские тайны чаще хранятся в шкатулках, чем в архивах.

Я подошла к зеркалу. Отражение показалось мне чужим, искаженным болью. Перед тем как открыть первый ящик, я закрыла глаза.

— Прости меня, Лотти... — прошептала я в тишину. — Если бы ты была жива... я никогда не стала бы рыться в твоих вещах. Прости мне это вторжение.

Пальцы дрогнули. Я осторожно потянула ручку. Дерево плавно подалось. Ящик выдвинулся бесшумно.

Сверху лежали перчатки. Белые, ажурные. Рядом — любимые серьги с жемчугом, которые она надевала только по особым случаям. Бархатная лента, которой она перевязывала волосы. Маленький флакон духов, тот самый, что стоял на столе, только для поездок. Тот флакон казался слишком громоздким, чтобы возить его с собой.

Я невольно открыла его. Запах ударил в нос, сильный и сладкий. Из глаз все-таки покатились слезы, горячие и быстрые. Я зажмурилась, вдыхая этот аромат, позволяя ему заполнить легкие, замещая кислород памятью.

Ниже лежала расческа. Серебряная, с монограммой. На зубчиках еще запутались несколько длинных светлых волос. Тонких, шелковистых.