Книга Дракон и диковинка для драконёнка, страница 4 – Саша Винтер

— Твоя знойная красотка подождёт, — строго отвечает беловолосый, Дэйнарин, похоже. — Я обнаружил эту девушку в снегах. Замёрзшую, в одном исподнем платье. Ей необходим осмотр.

Фэрин подходит, взгляд становится из ледяного опасно заинтересованным.

Я коротко поглядываю на Дэйнарина, он невозмутим. И от его спокойствия мне почему-то становится легче.

Фэрин, не утруждая себя вопросами, берёт край одеяла и отгибает его настолько, чтобы открыть мои плечи и грудную клетку.

Я вдыхаю слишком резко. Становится неловко. Лицо заливает жаром. Даже под ночным платьем я ощущаю себя обнажённой.

Я не протестую, только сжимаю губы. Мне нужен осмотр. Это правда.

К моему удивлению, серебристый дракон не касается меня ни пальцем. Он двигает ладонями медленно над моим телом в нескольких сантиметрах, словно чувствует что-то, что мне не доступно. Воздух вокруг пальцев начинает светиться серебристым, точно невесомые искорки. По рёбрам проходит лёгкое покалывание.

— Есть серьёзный ушиб, — произносит он, не поднимая глаз. — На правой стороне тела. Слева — перелом ребра. Губа рассечена, ушиб скулы, это видно. Все травмы, кроме тех, что на лице, свежие, получены не больше часа назад. Лицо пострадало около восьми часов назад. И…

Фэрин хмурится, ладони зависают над моей головой.

— И что? — спрашивает Дейнарин, от его голоса мурашки бегут по спине, а в душе разливается тепло.

Я продолжаю чувствовать его эмоции, настоящее беспокойство и неугасающий интерес.

— Девушка ударилась головой. Возникла мнематическая туманность.

Я моргаю. Новое слово оседает в сознании, будто я слышала его раньше, но сейчас оно кажется незнакомым.

— Это опасно? — спрашиваю я тихо.

Фэрин смотрит на меня как на ребёнка, который ещё не понял, что мир жесток.

— Это неприятно. Но не опасно, — он убирает руки. — Обычно память возвращается. Иногда вся. Иногда частями. Насильно стимулировать воспоминания нельзя.

Он оборачивается к Дейнарину:

— Девушке нужен покой, — произносит он твёрдо. — Никаких расспросов. Никаких умственных нагрузок. Никаких попыток вытянуть то, что она не помнит. Если память вернётся — она вернётся сама.

— Хорошо. — Дейнарин коротко кивает. — Покой я обеспечу.

Я заставляю себя дышать ровнее. Фэрин наклоняется, оценивающе заглядывает мне в глаза.

— Организм у вас крепкий, миледи, — произносит он наконец. — Даже при сильном переохлаждении внутренние органы не пострадали. Пару дней — и вернётесь в норму. А перелом ребра…

Он выпрямляется, вынимает из саквояжа тюбик с чем-то бурым внутри.

— Мазь внутреннего заживления, — поясняет он, кладя тюбик на тумбу у кровати. — Неделю наносить на место, где болит больше всего, и перелом срастётся сам.

Он вынимает белоснежный платок и тщательно вытирает пальцы, будто я оставила на них грязь.

— Теперь о расчёте, — добавляет он с профессиональной невозмутимостью и поворачивается к Дэйнарину.

— Сколько? — спокойно спрашивает Дейнарин.

— Один кардиновый осколок. У тебя они есть, — говорит серебристый.

И в голосе я улавливаю мурлыкающий интерес.

— Я лично занесу тебе завтра, Шарда уже спит, — отвечает Дэйнарин всё тем же ровным тоном.

Фэрин кивает, разворачивается и уходит так, будто оставил здесь старый ковёр, а не живого человека. Дверь закрывается.

Комната снова становится тихой. Белый дракон медленно подходит ко мне. Я снова сжимаюсь, хотя уже не испытываю того дикого страха, который был в начале. Сейчас во мне плещется смущение. Он кажется таким огромным рядом со мной, и его присутствие