Книга Дядя. Мой запретный подарок, страница 3 – Анна Хорн

— Осторожно, — выдохнул он мне прямо в макушку.

Я замерла, вдыхая его запах: гремучую смесь ледяной свежести, дорогой кожи и приятного парфюма. От этого аромата в голове всё окончательно перепуталось, а во рту стало сухо.

Когда он окончательно откинулся на спинку, место в салоне исчезло. Совсем.

— Садись полностью, не бойся, — негромко сказал Артём.

Я примостилась на самом краю его коленей, стараясь почти не дышать. Чувствовала себя так, будто сижу на чем-то раскаленном, и одно лишнее движение приведет к взрыву.

— Ты такая легкая, — пробормотал он где-то за моей спиной.

От этого низкого голоса, вибрирующего прямо у позвоночника, внутри всё болезненно сжалось. С Мишей всё было иначе — вечный режим контрольной работы. Я постоянно должна была соответствовать его ожиданиям: не есть лишнего, не смеяться громко, выглядеть как идеальный аксессуар. А здесь, в этой нелепой позе на коленях у Артёма, я впервые за неделю перестала судорожно втягивать живот.

— Все сели? — крикнул спереди Саша. — Поехали уже!

— Да поехали уже, наконец! — простонала Полина, отгораживаясь от нас наушниками.

На первой же кочке меня подбросило. Я инстинктивно вцепилась в плечо Артёма, пальцы свело от жестких мышц под тканью его футболки.

Центробежная сила сделала своё дело: я соскользнула с края коленей глубже, буквально проваливаясь в него. Его ладони тут же сомкнулись на моей талии, удерживая мертвой хваткой.

— Тише, — выдохнул он. Голос прозвучал слишком хрипло.

Я попыталась сесть ровнее, ерзая в поисках точки опоры, но в салоне было тесно. Невыносимо тесно. С каждой новой выбоиной на асфальте я чувствовала его всё отчетливее — жар его тела, жесткость джинсов и то, как его пальцы едва заметно впивались в мои бока, не давая отстраниться ни на миллиметр.

Я слышала собственное дыхание — прерывистое, слишком частое для простой поездки. От Артёма исходило тяжелое, густое тепло, а под бедрами я вдруг ощутила что-то... твердое. Мне на мгновение показалось, что это не просто складка его джинсов. Сама мысль об этом была безумной, но я не могла заставить себя отодвинуться.

Даже наоборот. С каждым новым подскоком машины на неровном асфальте я ловила себя на том, что специально не сопротивляюсь инерции. Я ерзала на нем чуть дольше, чем того требовало равновесие, бессознательно притираясь к этой твердости, проверяя — не померещилось ли мне?

Как же странно: всего неделю назад я чувствовала себя сломанной куклой, уверенная, что больше никогда не вызову у мужчины ничего, кроме жалости. А сейчас одно вынужденное касание — и внутри, под ребрами, что-то сладко заныло.

Я окончательно расслабилась, позволяя своему весу полностью перейти на его ноги. Спина нашла опору в его широкой груди, и я почувствовала, как руки Артёма на моей талии стали тяжелее. Пальцы чуть сильнее впились в мои бока, будто он тоже почувствовал эти мои мимолетные движения.

— Вась, шарики держи! — мама обернулась с переднего сиденья, окидывая нас своим фирменным тревожным взглядом.

— Держу я, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— И не урони торт!

— Мам, он в багажнике, успокойся.

— Всё равно! Следи там за всем!

Саша что-то бурчал под нос, сосредоточенно объезжая ямы на разбитой грунтовке. Полина окончательно выпала из реальности, уткнувшись в телефон.