Книга Дядя. Мой запретный подарок, страница 7 – Анна Хорн

Я помню, как тогда судорожно сжала его руку, пытаясь передать всю свою поддержку.

— Жесть какая… — выдохнула я.

Миша медленно повернулся и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то такое… будто он наконец-то нашел тихую гавань после долгого шторма. По крайней мере, тогда я видела это именно так.

— Да.

Он замолчал, вглядываясь в темноту за окном.

— После неё я вообще думал, что нормальных не осталось. Думал, что всё это — одна сплошная фальшь. Но, похоже, мне нужно было пройти через это дерьмо, чтобы встретить тебя, Василиса.

И вот это его «после неё» почему-то сработало как капкан. В ту секунду я почувствовала себя невероятно, пугающе особенной. Будто я была единственной во всем мире, кому удалось пробиться сквозь его броню. Той, кого он выбрал после всей пережитой боли.

Мне было его жалко. До щемления в груди. Хотелось отогреть его, исцелить и доказать, что любовь бывает другой.

Миша иногда рассказывал и про мать. Редко, неохотно, но эти истории били в самое больное.

— Мы никогда не были близки, — бросил он однажды, глядя в потолок.

— Почему?

Он вспоминал, как мама покупала киндер-сюрприз младшей сестре, а ему — нет. Просто потому, что его отец задерживал алименты, а отец сестры платил стабильно. В мире его матери любовь, кажется, имела четкий прайс-лист.

— Я ей будто мешал, — его голос звучал так глухо, что мне хотелось зажать уши. — Лишний рот. Напоминание о неудачном браке.

Я помню, как смотрела на него тогда и думала: сколько же в нем этой черной, зияющей пустоты. Господи, ну как можно быть настолько жестокой к собственному сыну? У меня это в голове не укладывалось.

Мне было его жаль до дрожи. Я старалась стать для него идеальной. Делала массаж спины, когда он приходил из сервиса черный от мазута и едва держался на ногах. Привозила в гараж горячую еду, завернутую в полотенца. Вылизывала его квартиру до блеска, мыла и вычесывала его собаку, сама стригла ей когти. Я буквально окружила его собой, и тогда это казалось единственно верным путем.

Тем более что он платил тем же. Если я заболевала, Миша прилетал с целым пакетом лекарств. Если день не задавался, он просто забирал меня из универа и увозил к себе, подальше от всех проблем. После каждой ссоры с мамой я находила утешение в его руках — он просто обнимал меня, и мир за пределами его квартиры переставал существовать.

— Всё, иди сюда.

Я утыкалась ему в грудь, вдыхая запах бензина и его одеколона.

— Я так устала...

— Я знаю, — шептал он, и его голос действовал лучше любого успокоительного.

— Мне кажется, дома меня вообще никто не любит. Мама только требует, Саша ворчит... я там лишняя.

Миша медленно гладил меня по волосам, перебирая пряди.

— Зато я люблю. Слышишь? Я всегда на твоей стороне.

Мы были вместе всего месяц, но я ощущала словно прошла целая вечность. В те моменты я верила ему безоговорочно. Казалось, я наконец-то нашла того самого человека, который видит меня настоящую. Иногда, правда, он ронял странные фразы. Тогда они пролетали мимо, я списывала их на его тяжелое детство и ранимость. Как-то вечером, он вдруг произнес:

— Только не делай мне больно, Вась. Пожалуйста.

— Что?

— Не используй меня, — выдохнул он, и в его голосе было столько надрыва, что я едва не расплакалась от нежности и жалости.