Книга Королева на полставки, страница 98 – Леон Монтан

Тео опустился на колени. Его внутренний свет начал меркнуть.

Процессоры в его сознании, выстроенные на бинарной логике, горели один за другим, не в силах обработать парадокс: объект защиты добровольно выбирает угрозу ради концепции «жизнь».

Он посмотрел на свои руки. Они больше не светились. Он становился плотным, тяжелым. Гравитация, которой он раньше не подчинялся, вдруг навалилась на его плечи всей своей безжалостной массой.

— Я... я не понимаю, — прошептал Тео, и по его идеальной, симметричной щеке скатилась одна-единственная, мутная капля.

Он коснулся ее пальцем. Посмотрел на влагу.

— Вода? Соль? Что это?

— Это слеза, Тео, — с грустной усмешкой ответила Марго. — Добро пожаловать в мир живых.

Тео закрыл глаза. Его плечи поникли. Заблуждение, на котором строилась его империя, рухнуло, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

— Я ухожу, — голос Тео был едва слышен. Он терял форму, его контуры размывались, превращаясь в серый туман Лимба. — Если ваша «жизнь» — это боль... я должен научиться чувствовать ее. Научиться плакать, научиться... ошибаться.

Он посмотрел на Марго в последний раз.

— Прости меня за монолит, архитектор.

С этими словами Тео рассеялся, став лишь еще одной неприкаянной душой в бесконечных просторах перерождающегося Лимба. Ему предстоял долгий путь: от холодного вычисления к горячему, болезненному человеческому чувству.

Как только корона вернулась к Асмодею, ад вздохнул с облегчением.

Идеально белые стены окончательно рухнули, открывая вид на кроваво-красное небо, затянутое живописными, тяжелыми тучами из пепла. Температура резко подскочила до комфортных для местных обитателей семидесяти градусов. В воздухе запахло озоном и старой магией.

Где-то вдалеке, в архивах, раздался торжествующий женский визг. Это Лилит, сорвав с себя бежевую водолазку и сбросив очки, разорвала в клочья «Руководство по корпоративной этике» и обернулась облаком феромонов.

В финансовом секторе Мальфас с наслаждением поджег эксель-таблицы адским пламенем, бормоча под нос: «Никаких больше отчетов по эффективности! Да здравствует старая добрая теневая экономика!»

Из ниоткуда материализовался Шрёдингер. Кот был изрядно помят, его шерсть стояла дыбом, но в зубах он гордо держал галстук одного из «эффективных защитников».

Асмодей стоял посреди возрождающегося хаоса. Тронный зал снова обрел свое величие: черный обсидиан, реки жидкого золота, причудливая, пугающая готика, которую так любила Марго.

Трон перед ним больше не был белым кубиком. Он состоял из скрученных демонических рогов, застывшей магмы и чего-то очень напоминающего автомобильные рессоры — очевидно, влияние земных командировок давало о себе знать.

Владыка повернулся к Марго. Он шагнул к ней и легко, словно пушинку, подхватил на руки, прижимая к своей горячей, обнаженной груди.

— Мы сделали это, — его голос был глубоким, полным торжества и нежности, на которую способен только демон, познавший радикулит. — Мой ад снова живой. Грязный, неправильный, опасный... И абсолютно прекрасный.

Он опустил ее на ноги, но рук не убрал, глядя на нее сверху вниз.

— Марго. Ты разрушила мою тюрьму. Ты спасла мой мир. Ты научила меня тому, что уязвимость — это не слабость, а оружие.

Асмодей сделал шаг назад и, к неописуемому шоку появившихся в зале Лилит и Мальфаса, склонил голову. Владыка преисподней преклонил колено перед смертной женщиной.