Книга Королева на полставки, страница 43 – Леон Монтан

Когда контракт был составлен и скреплен подписью Марго и огненным отпечатком пальца Асмодея, она почувствовала себя увереннее. Она больше не была случайной гостьей. Она была здесь по работе.

— Ну что, генеральный архитектор, — сказал Асмодей, предлагая ей руку. — Готова к первой планерке на новом объекте? Познакомимся с вашим самым трудным подрядчиком.

— Всегда готова, — кивнула Марго, и ее голос звучал твердо.

Она взяла его за руку. Портал, который открылся перед ними, был не огненным и не дымным. Он был серым, бесцветным и пах не серой, а пылью, затхлостью и бесконечным, удушающим ожиданием.

Лимб принимал почтенных гостей.

Они шагнули в Лимб, и мир потерял цвет.

Это было не просто отсутствие ярких красок. Это было активное, всепоглощающее серое. Серый пол из гладкого, вытертого миллионами ног камня. Серые стены, уходящие в бесконечную туманную даль. Серый потолок, на котором с монотонным гудением висели ряды тусклых люминесцентных ламп, чей свет не освещал, а лишь подчеркивал отсутствие теней. Воздух был неподвижен и пах так, как пахнут старые архивы — пылью, тлеющей бумагой и упущенным временем.

Но самым страшным была тишина. Не спокойная, умиротворяющая тишина покоев Асмодея, а мертвая, вакуумная тишина. Единственными звуками были гудение ламп и тихое, едва слышное шарканье.

Шаркали души. Миллиарды душ, стоящих в бесконечных, извивающихся очередях, которые терялись в сером тумане. Они не разговаривали, не плакали, не стонали. Они просто стояли, глядя в затылок впереди стоящему, с одинаковыми, бесцветными, абсолютно пустыми лицами. На них были серые, бесформенные робы, и в руках каждый держал серый талончик с номером, который давно выцвел.

— Ох, — выдохнула Марго, ее голос прозвучал неуместно громко. Она инстинктивно понизила его до шепота. — Какая чудовищная организация пространства. Ни навигации, ни зонирования... это же прямой путь к коллапсу.

— Это и есть коллапс, — прошептал в ответ Асмодей. Он выглядел напряженным. Его яркая, огненная сущность здесь казалась неуместной, как факел в операционной. — Это место высасывает волю. Не сопротивляйся ему, просто иди.

Они пошли не в очереди, а по узкому проходу вдоль стены. Души в очереди даже не поворачивали голов, когда они проходили мимо. Они были настолько погружены в свое ожидание, что перестали замечать окружающий мир. Марго, как профессионал, не могла не анализировать.

— Смотри, узкие проходы. В случае паники будет давка. Потолки слишком низкие, это давит на психику. Освещение монотонное, вызывает сенсорную депривацию. А очереди… они пересекаются! Представляешь, ты стоишь в очереди десять тысяч лет, а потом оказывается, что она ведет не к твоему окну, а в очередь в другую очередь!

Ее профессиональное возмущение было единственным, что спасало ее от удушающей ауры этого места. Она видела не трагедию душ, а плохо спроектированное общественное пространство, и это злило ее до глубины души.

Они шли, казалось, целую вечность. Серость не менялась. Очереди не кончались. Наконец, впереди забрезжил слабый, грязновато-зеленый свет. Они вышли в огромный центральный зал, если это гулкое, пустое пространство можно было так назвать. В центре зала, на возвышении из серого камня, стоял стол. Стол был вырезан из цельного куска окаменевшего ила, испещренного трещинами, как высохшее русло реки.