Книга Королева на полставки, страница 40 – Леон Монтан

Асмодей тихо рассмеялся, звук его смеха вибрировал глубоко в груди. Он нежно коснулся губами ее виска.

— Ты напишешь ее, Маргарита. И я лично заставлю всех демонов ада и ангелов рая выучить ее наизусть. Но сначала... я думаю, мы остановились на самом интересном месте, прежде чем нас прервали.

И, подхватив уставшую, перемазанную магической строительной пылью Марго на руки, владыка искушений шагнул в портал, унося ее обратно в тишину своих покоев, подальше от смет, инспекторов и рушащихся измерений.

Стены из черного мрамора плыли мимо, отражая холодные звезды на потолке. Грохот рушащихся миров, крики падающих душ, стерильный свет аудиторов — все это осталось там, за гранью реальности, за заделанной трещиной в мироздании. Здесь, в тишине и полумраке, были только он и она.

Асмодей опустил ее на мягкий ковер перед креслами. Марго стояла, слегка покачиваясь. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую, свинцовую усталость. Она чувствовала себя так, будто не просто спасла вселенную, а еще и сдала после этого три экзамена и разгрузила вагон с цементом.

— У тебя… — его голос был хриплым. Он протянул руку и осторожно, кончиком пальца, стер с ее щеки серебристую пылинку. — Космическая пыль, остатки от аннигиляции. Тебе идет.

Марго посмотрела на него. В его глазах, снова ставших темными, почти черными, больше не было пламени владыки ада. В них было что-то другое... восхищение, удивление и еще что-то теплое, пугающее и притягательное одновременно.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то приказывал архангелу и заставлял его работать сверхурочно, — тихо сказал он. — Ты посмотрела на прореху в ткани реальности и отнеслась к ней как к протекающей трубе в ванной.

— Любая проблема — это просто техническое задание, — пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Нужно просто правильно определить материалы и рассчитать нагрузки.

— Ты рассчитала нагрузки на все мироздание, Марго, — он шагнул ближе, и его руки снова легли ей на талию, на этот раз нежно, почти невесомо. — Ты взяла хаос, которому миллиарды лет, и залатала его смесью из полыни, кота и такой-то матери. После такого заставить какого-то Бориса Аркадьевича съесть его смету на мрамор будет для тебя детской забавой.

Она усмехнулась, но смех получился дрожащим.

— Ты не знаешь Бориса Аркадьевича…

— Я знаю тебя, — прервал он ее, и его взгляд стал серьезным. — Я думал, я призвал архитектора. Но я ошибся. Я призвал силу природы. Разрушительную и созидательную одновременно. Я призвал ту, кто способен навести порядок даже в аду.

Он наклонился, и на этот раз не было ни вибрации телефона, ни вторжения небесной канцелярии. Его губы коснулись ее, и мир окончательно сузился до этого прикосновения. Поцелуй был со вкусом победы и усталости, со вкусом вина из несбывшихся снов и запахом озона на ее щеке. Он был благодарностью и обещанием. Марго ответила ему, вцепившись пальцами в шелк его рубашки, словно боясь, что если она его отпустит, то просто рассыплется на атомы от перенапряжения.

Это был долгий поцелуй, который говорил больше, чем любые слова. Он говорил: «Мы сделали это». Он говорил: «Мы — вместе», и еще он шептал: «Это только начало».

Спустя несколько часов земного времени, когда Марго открыла глаза, она лежала в огромной кровати под балдахином из ткани, похожей на застывший дым. Простыни были прохладными, как шелк, и пахли чем-то неуловимым — ночным ветром и сандалом. Она была одна. В комнате царил покой и полумрак, который создавали тяжелые бархатные шторы, задернутые на окне, выходящем на огненные пейзажи.