Книга Королева на полставки, страница 45 – Леон Монтан

— А таблички? Из чего они?

— Камень со дна Стикса, реки ненависти и нерушимых клятв. Все, что начертано на этом камне, становится законом. Вечным и нерушимым.

Марго замерла.

Лета, Стикс. Забвение и нерушимый закон.

Это не просто канцелярские принадлежности. Это инструменты творения и разрушения реальности. Харон не просто вел учет. Он буквально писал законы своего мирка.

И тут она увидела лазейку.

— Господин Харон, — сказала она громко и четко, шагнув вперед. Ее голос звучал уверенно, как на совещании со строителями.

Водяная голова медленно повернулась к ней.

«Смертная… твоего номера… нет в реестре… Ты не существуешь…»

— Я существую. Я — генеральный архитектор Маргарита Викторовна, и я здесь для проведения технического аудита согласно… — она на секунду задумалась, — согласно «Приложению о модернизации устаревших структур» к тому самому регламенту, утвержденному на заре времен.

Асмодей удивленно посмотрел на нее. Никакого такого приложения, разумеется, не существовало.

Харон замер. Его внутренние потоки на мгновение замедлились.

«Приложение… о модернизации… не припомню… такого…»

— Естественно, не припомните, — с нажимом сказала Марго. — Потому что оно было написано чернилами из Леты и скреплено печатью, смытой в той же реке. Чтобы его мог найти только тот, кто не связан вашими списками. Тот, кто «не существует». То есть, я.

Это была наглая, чудовищная ложь. Но ложь, построенная на его же собственной логике. Забвение, нерушимый закон. Несуществующий аудитор для забытого приложения. В его системе координат это имело извращенный, бюрократический смысл.

Внутри Харона что-то скрипнуло. Древние шестеренки его сознания провернулись впервые за эоны.

«Покажи…» — прогудел он.

— Я не могу его показать, — развела руками Марго. — Оно же забыто. Я могу лишь исполнить его. А гласит оно следующее: «В случае возникновения системного коллапса, несуществующий аудитор имеет право внести один-единственный, но обязательный к исполнению пункт в основной регламент».

Она подошла к его столу. Асмодей за ее спиной затаил дыхание, готовый в любую секунду выдернуть ее из-под удара, если древнее существо решит атаковать.

Но Харон не атаковал, он ждал. Он был машиной, которой только что скормили новую, неожиданную инструкцию.

Марго взяла со стола пустую каменную табличку. Она была тяжелой и холодной, как сама смерть. Потом она взяла костяное стило.

— Можно? — вежливо спросила она.

Харон на мгновение замер, а потом его водянистая рука отодвинула в ее сторону чернильницу из черного камня.

Марго обмакнула стило в прозрачную, мерцающую воду Леты и, собрав всю свою волю, начала выводить на камне буквы. Она писала не приказ, не просьбу. Она писала новый пункт в его вечном регламенте.

Всего одна фраза:

«Пункт 1.0.1. Все последующие пункты настоящего регламента подлежат ежегодной ревизии и оптимизации под руководством генерального архитектора».

Марго использовала его же оружие против него. Она не отменяла его правила. Она вписала в его нерушимый закон… саму возможность изменений, встроив в его фундамент вечной стабильности пункт о вечной модернизации.

Закончив, она положила стило и табличку на стол перед ним.

Камень вспыхнул на мгновение тусклым, черным светом, впитывая написанное. Это была магия древнее демонов и ангелов. Договор был заключен. Клятва стала законом.