Книга Чернобыль, любовь моя, страница 92 – Надежда Петренко

* * *

Оскомина, которая мучила меня все первые недели в Зоне, немного ослабла. Но почему-то снова стало подташнивать. В день, когда должны были начаться месячные, я слегка успокоилась: и в самом деле, что я себе нафантазировала?..

Месячных не было. Мне стало по-настоящему страшно: неужели я опять забеременела?

Медкабинет, в основном закрытый, я уже посетила в прошлую вахту: иногда туда возвращалась откуда-то наша врачиха Наташа, и я, улучив момент, когда дверь в него была приоткрыта, заскочила к ней, чтобы узнать, что это у меня за оскомина такая и почему так болит голова. Наташка, как называли ее в отделе, тогда только отругала меня, хоть и дала анальгина: по ее словам, про оскомину я все выдумала, а то, что голова болит, – ну, это нормально, работа интенсивная, печатать на машинке требует концентрации, вот и устаю. И она снова исчезла, заперев свою дверь. Впрочем, ее легче было застать в кабинете у Валенко, чем в медпункте, я довольно часто замечала, как она заходит к нему с разными коробками.

На сей раз я направилась к врачихе с задней мыслью: мне нужно было каким-то образом выпросить у нее нон-овлон, я почему-то была уверена, что она его тоже принимает. Известные народные методы избавления от беременности включали в себя не только свежевыжатый свекольный сок и гомеопатию, но и крайне вредный, но эффективный прием пачки нон-овлона за один раз. Естественно, ни свекольного сока, ни тем более гомеопатических препаратов в Зоне не найти, а вот нон-овлон…

Мой расчет оказался верным: он у Наташки был. Я быстро наврала, что пользуюсь им постоянно для предохранения от нежелательного события и вот с ужасом обнаружила, что забыла пачку в Москве. Как ни странно, она повелась на мою ложь и дала мне пачку из своих запасов.

Теперь надо было найти место, чтобы выпить всю пачку без свидетелей. И мне снова повезло: номер шесть оказался открытым, и там никого не было. Я выдавила все драже из вожделенной пачки. Их было двадцать одно, и я проглотила их в несколько приемов, запивая минералкой. Оставалось молиться, чтобы подействовало, и я очень надеялась, что в этот раз пронесет – в прошлый раз, когда пришлось делать тот ужасный аборт, я нашла нон-овлон слишком поздно, и он не помог.

Чудовищный эксперимент над здоровьем увенчался успехом. Хотя неизвестно, по причине ли проглоченных лекарств. Может, это просто была невинная задержка.

Когда Володя пришел вечером с работы, я сидела в ванной и не могла выйти: поток крови не останавливался. Он стал рваться ко мне в ванную, не понимая, что случилось. Говорить было трудно от боли, но я объяснила. Он расстроился, стал кричать, упрекать, что я даже не спросила его мнения:

— Коша, ты с ума сошла! Зачем, зачем?!

— Вов, я же должна была бы уехать и оставить тебя здесь одного! Я же не могу… и ты не можешь без меня…

Может быть, это был наш второй нерожденный ребенок?

* * *

Володя надулся и пару дней разговаривал со мной более холодно, чем обычно. Мне было грустно, но по большому счету не до этого: вахта заканчивалась, а дел шеф навалил по горло. Например, срочно обосновать необходимость создания в Зоне группы радиовещания, в которой я должна буду работать. Я села его писать, наивно пытаясь доказать, что нужны не дикторы, а корреспонденты.