Книга Чернобыль, любовь моя, страница 91 – Надежда Петренко

Второй выступил удивительно для Зоны:

Я бы хотел сказать о роли руководителя. У нас почему-то формируется мнение, что руководителю позволено то, что запрещено рядовому сотруднику. Почему? Подобная позиция беспокоит и настораживает.

Публикацию по профессиональным правилам я закончила речью главного начальника – генерального директора «Комбината» Гнатенко.

17 октября «Комбинату» исполнился год. За это время были решены три важнейших задачи (надо сказать, в прошлом году многие даже не представляли, что это окажется возможным):

Первая. Полным ходом идет строительство Славутича. Первые новоселы появятся в городе в ноябре. Освоено 100 миллионов рублей капвложений, сдаем 45 тысяч квадратных метров теплых квартир.

Вторая. Пуск третьего энергоблока ЧАЭС. Его дезактивация закончена, и в середине ноября предполагается осуществить физический пуск.

Третья. Уборка радиоактивности на территории 30-километровой зоны. «Рыжий лес» практически ликвидирован, радиационная обстановка стабилизировалась.

Потом он говорил о задачах на 1988 год, я старательно записывала – и думала: действительно, какие же невероятные подвиги были тут совершены и какой же он, Гнатенко, герой и молодец! Надо будет все-таки пойти к нему поговорить, поставить в известность о безобразиях шефа, честно рассказать обо всем…

* * *

— Старуха! Я тут нашу статью поправил слегка…

Вот интересно, я-то думала, что эта статья уже давно в наборе. Оказывается, из «Литературки» прислали вариант с правкой. Я стала читать – и пришла в ужас. Стилистические исправления были совершенно не нужны, более того, неграмотны! Пришлось снова биться с шефом, убеждать, что его правка хоть и прекрасна, но совершенно не требуется. Шеф не соглашался, ссылался на «Литературную газету», которая с его вариантом согласилась, мало того, приняла на ура!

Это действительно было очень странно. Мне пришло в голову, что дело нечисто. К счастью, мой давний хороший приятель Юра Гладильщиков как раз перешел туда на работу. Я потихоньку от шефа позвонила ему и попросила узнать, откуда взялся этот странный текст.

Выяснилось, что свои исправления Валенко выдал за правку сидевшего над нами на втором этаже зампредседателя Правительственной комиссии Василия Яковлевича Возняка. А воля Правкомиссии – закон.

Позже шеф рассказал мне историю об итогах визита делегации советских кинематографистов. Владимир Синельников, который приезжал в ее составе, написал сценарий и дал его Валенко на визу. А шеф, которому не дают теперь покоя «импортные деньги», потребовал контракт на консультирование. Синельников отказался, и Валенко зарезал сценарий.

— Я рассчитывал, что Синельников после этого приползет ко мне, но он начал устраивать против меня какую-то возню. Тогда я пошел к Возняку и заручился поддержкой Правкомиссии.

— Они читали сценарий?

— Нет, но я им рассказал. Так, как нужно. Теперь куда Синельников ни сунется, ему везде будет отказ, так как это – точка зрения Правкомиссии. Мое положение беспроигрышное! Хотя я – Синельников об этом еще не знает – не совсем закрыл для него пути, оставил возможность реабилитироваться. Я представил сценарий так, что он сейчас плох и нужно его доработать. Если Синельников приползет, то еще будет возможность сказать наверху, что вот он переделал сценарий и все исправил.