Книга Чернобыль, любовь моя, страница 95 – Надежда Петренко

— Александр Михалыч, у меня же по графику отдых начинается!

— Пока не напишешь – не поедешь, – отрезал шеф.

Между прочим, согласно должностной инструкции, которую я уже выучила наизусть, составление отчетности входит в обязанности начальника отдела.

Я радостно записывала в протоколе (все равно никто моей скорописи не понимает, а перепечатаю я политкорректно): «Основные вопросы совещания: 1. Кляузная жалоба на отдел кадров; 2. Незаконная система премирования; 3. Написание годового отчета неподобающим лицом».

* * *

Валера Ворона оказался вполне милым и довольно молодым. Раньше он работал на радио в Киеве. С утра он зашел за мной в отдел, и мы направились на заседание парткома ПО «Комбинат». После заседания мы записывали интервью с секретарем парткома Холошей.

Вопрос: Задача укрепления дисциплины стоит очень серьезно. Что делает партийный комитет для ее решения?

Холоша: Партийный комитет озабочен состоянием трудовой и общественной дисциплины, озабочен состоянием дел с антиалкогольным законодательством, с его нарушением, поэтому мы в начале декабря провели совещание со всеми руководителями подразделений, как хозяйственными, так и общественными, утвердили план политико-воспитательной работы, составили графики собраний с трудовыми коллективами. То есть руководство будет регулярно встречаться с коллективами. Планируем проводить ежемесячно, на каждой вахте, день трудовой дисциплины, предпринимаем усилия по созданию действенной наглядной агитации, выпуски плакатов общества борьбы за трезвость, проведение антиалкогольных мероприятий.

Например, отделом кадров подготовлен и выпущен плакат «Чего стоит рюмка водки?», он будет наглядно демонстрировать потери, которые ожидают работников при нарушении антиалкогольного законодательства. Оформляем уголки трезвости, требуем, по крайнем мере, чтобы во всех подразделениях они были. Пытаемся улучшить досуг людей; в некоторых подразделениях, например в ремонтно-строительном управлении, создается вокально-инструментальный ансамбль, духовой оркестр. Это поможет людям более заполненно проводить свое свободное время…

— Владимир Иванович, а почему решено было объявить чернобыльскую зону зоной трезвости?

— Здесь необходимо соблюдать повышенную осторожность. Ведь человек может напиться и упасть! Вы же понимаете, что упасть здесь опасно! К тому же нет контроля семьи. И с целью предотвращения преступности тоже – в Зоне нет органов власти, кроме милиции, и преступления, которые могут произойти в пьяном виде, некому судить…

Вечером мы с Вовкой опять сидели в брошенном доме у Салмыгина и пили домашнее вино из заветного погреба. Как хорошо, что среди нас нет коммунистов и нам не нужно следовать правилам партийной морали!

* * *

В нашем доме установили, наконец, какую-то адскую машину, которая грела воду для отопления и мытья. И для стирки, что было немаловажно, так как Вовкины рубашки менять на чистые мы никак не успевали, на складе всегда была очередь и, как правило, не было рубашек. Дезактивационного порошка у нас тоже больше не было, и я стирала всё просто с мылом или с обычным порошком, если удавалось его купить. Правда, в доме не было утюга, и к счастью: я даже не представляла, как найду время гладить. Так что Вовка ходил в рубашках мятых, но чистых. Вообще-то я заметила, что Ян Галвинь знал, как получить местные блага, и даже ухитрялся доставать глаженые рубашки – видимо, в УЖКХ (Управлении жилищно-коммунального хозяйства). Однако с нами он этим секретным знанием не делился.