Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
Вовки не было. Время шло, а его не было! В ужасе от предположения, что мы не успеем уехать сегодня, я стала звонить ему на работу. Но его не было и там, и я с трудом добилась какой-то более-менее вразумительной информации, мне сказали: уехал на объект, будет не раньше трех. Времени было около одиннадцати… До трех у меня скипели мозги. Я сидела на сумках и не понимала, что могло его задержать на день дольше положенного по вахте. Как он может не думать, что я его жду. Почему он отрывает целые драгоценные сутки от моих всего-то восьми дней отдыха. В полчетвертого он наконец-то появился на работе и поведал мне то, от чего у меня волосы зашевелились на голове. Володя лазил в Саркофаг. — Боже! Зачем? – почти беззвучно выдохнула я. Помертвевшие губы не слушались. — Знаешь, очень хотелось посмотреть! Это что-то потрясающее, вот бы и тебе туда спуститься!.. Конечно, мы не уехали – он просидел на работе допоздна, и мы уже не имели никаких шансов успеть на московский поезд. Конечно, мы поругались. Ночью я опять рыдала, даже завтрашний (точный!) отъезд не спас. Я кричала: зачем, ведь у нас еще нет детей?! – кричала наяву и во сне, вскакивая в холодном поту от кошмаров, видела себя с беспомощно раскинутыми ногами, привязанными к креслу… Боль была ужасна. Как будто живьем вырезают внутренности. Я шла на аборт по блату, в больницу, где его делали «с уколом», но не знала, что спирт сводит действие обезболивающего на нет… Накануне вечером Володя во всем признался моей маме, а потом, запершись в моей комнате, мы с ним напились для снятия стресса. Так как антиалкогольная кампания Горбачева, споившая страну, была в разгаре и достать выпивку было трудно – не невозможно, как два года и год назад, но трудно, – Вовка прихватил с работы пол-литровую бутылочку технического спирта. Правда, тогда еще я его разбавляла… Мы уснули часа в три, изрядно накачавшись, а в восемь меня уже ждали в абортарии. И вот, извиваясь, отбиваясь руками, пытаясь достать до орудий пытки, оттолкнуть их, я кричала, сажая связки: «Бо-о-льно!!! Мне бо-льно!!!», а мне всё продолжали выворачивать внутренности, целую вечность, потом схватили за руки, связали, и тут подоспел кто-то с маской общего наркоза… Когда я очнулась в палате, где ждали своей очереди еще одиннадцать девиц, лица их были белы как мел. Всего желающих сегодня расстаться с эмбрионом было человек двадцать, и повезло тем, что прошли до меня и не слышали моих криков… Впрочем, я довольно быстро пришла в себя. В тот момент, когда мы с остальными послеоперационными девушками пили какао в столовой, в больничный коридор влетел Володя, серый, как его костюм, увидел меня, сидящую за столом, с размаху плюхнулся в кресло и стал хватать воздух побелевшими губами. Мы повставали со своих мест и насколько могли быстро понесли ему – кто воды, кто салфетку, кто-то даже нашатыря успел у сестры попросить… Мой Володя переволновался. Назавтра нужно было меня забирать. За всеми уже приехали мужья или родители, я осталась одна невостребованная. Из палаты меня выставили. К тому времени, как приехал Володя, я уже четыре часа сидела в вестибюле на жестком стульчике и рыдала. Можно было, конечно, плюнуть, взять такси и уехать домой, но я ведь ждала любимого! Ждала с минуты на минуту… |