Книга Белые розы Равенсберга, страница 163 – Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем

— Ну и?.. – все тем же тоном спросил Хохвальд после паузы.

— Ах… Да вы меня не поняли! – все еще шепотом воскликнул Спини, подходя к князю вплотную: – Я – я знаю тайну красного света, мне известно о тайном склепе, и я знаю, что свет освещает вашу жертву, я знаю, что вы с вашим пособником Ратайчаком жжете лампаду во искупление грехов…

Он остановился в напряжении – но Хохвальд не шевельнулся.

— Ну и?..

— Но боже мой! Вы так и не поняли? – вскипел Спини. – Я, я открыл существование этого тайного склепа. Я пришел прямо оттуда – вот, вдохните, чувствуете запах пыли в старом крыле замка?..

— И по какому праву, достойно отплатив за мое гостеприимство, вы шпионите в старом крыле замка? Позвольте же и мне использовать то выражение, которым вы недавно меня удостоили, – громко заявил Хохвальд, оставаясь по-прежнему недвижным.

Последнему замечанию Спини не придал значения – он был слишком занят другими мыслями.

— По какому? Сударь мой, князь, ваше сиятельство, это потребовалось мне, чтобы иметь против вас оружие, – сказал он яростно. – Я сегодня же покину Хохвальд – хорошо, я сделаю это ради Зигрид, но я покину этот дом только как жених вашей подопечной, или…

— Ну – или… – повторил князь Хохвальд совершенно невозмутимо.

— Или обращу на этот таинственный красный свет внимание полиции, – произнес Спини торжествующе.

— А, так вы хотите донести на меня, если я правильно понял, – отреагировал князь небрежно.

— Хочу! – жарко вставил Спини. – То есть только в том случае, если вы все же откажете мне в руке Зигрид.

— Последнее – самым решительным образом и окончательно, – ледяным тоном отрезал Хохвальд, но в нем начал подниматься гнев.

— Что ж, хорошо! Ждите последствий, – проскрежетал Спини.

— Последствий, которые вызовете вы? – иронично спросил Хохвальд.

— Да, я, – произнес Спини надменно. – У меня нет обычая палить куда попало, господин князь, я куда целюсь – туда и попадаю. Мне известно, что некий ящик все еще здесь, внизу, и ему уже почти двадцать лет – срок судебного преследования за преступления такого рода в вашей стране, и время еще не вышло! Так что мне известно, что почти двадцать лет назад названный большой ящик прибыл сюда под присмотром Ратайчака, и я также знаю, что в нем сокрыто, ибо один малый, которого вы тогда прогнали, видел содержимое! Да, сколь веревочке ни виться, господин князь… И на таинственное содержимое того большого ящика падает красный свет – он горит, так как затеплить его вас заставило смутное желание искупить грех.

— Простите, господин маркиз, – никаких смутных желаний, но совершенное осознание цели побудило меня затеплить эту красную лампаду, – перебил итальянца Хохвальд все еще спокойным, но весьма резким тоном. – Впрочем, судебным инстанциям вы не поведаете ничего нового, так как красный свет, как вы очень правильно подчеркнули, горит здесь почти двадцать лет при полном согласии полиции.

Спини отшатнулся, но его рот искривила издевательская улыбка.

— Ebbene^[226] – почему же столь таинственно? – спросил он пронзительно.

— Об этом я не обязан давать вам разъяснений и запрещаю такого рода неделикатное и бестактное вмешательство в мои личные дела, – возразил Хохвальд, внезапно воспламенившись, с такой решимостью и энергией, что Спини невольно отступил еще немного. – Полагаю, вы исчерпали мое терпение как хозяина дома, и теперь прошу вас! Позвольте распрощаться с вами, господин маркиз!