Книга Сломанный мир, страница 107 – Анна Мори

— Поговори с юйгуйской императрицей Джин-хо – не бойся, если скажешь, что ты от меня, она согласится тебя принять. Станешь ее учительницей. Будешь учить ее читать, писать, одеваться… Ей многое надо освоить. Когда ее встретишь – поймешь.

Он увидел, что Маюми плачет, по-прежнему ничего не понимая. Переезд в другую страну и новая жизнь, непохожая на ту, которую она вела во дворце, пугали ее даже больше, чем замужество за беловолосым демоном. Он понял, что сейчас с ней говорить бесполезно. Гэрэл надеялся, что она хотя бы запомнит сказанное им. Ее судьба – не его забота. Джин-хо позаботится о ней, когда та окажется в Юйгуе. Надо дать указания людям, которые доставят ее туда в целости и сохранности. Но ему не хотелось об этом думать. Потом, потом, потом…

И радиэтих Юкинари хотел построить новый мир? Ради предательницы-матери, беспомощной пустоглазой сестры? Ради трусливых подданных? Не было никого, кто был бы достоин этого мира, и никого, кому он нужен. Юкинари постиг эту истину, разрезав себе запястья в тюремном застенке Токхына.

Может быть, Гэрэлу стоило последовать за ним. Все эти люди, что окружали его, были безразличны ему. Что чхонджусцы, что рюкокусцы были одинаково чужими для него – чужими во всем.

А единственного не чужого человека он отдал, даже не попытавшись побороться за него – можно сказать, убил собственными руками.

Все осталось прежним, твердил он себе, но прекрасно знал, что ничто уже не будет прежним. В жизни не было ни капли смысла. Его не было и раньше, Гэрэла никогда не манил призрак другого, счастливого мира – он в такой мир не верил. Но теперь бессмысленность навалилась на него тяжелым грузом. Он умел только сражаться, но в стылой безрадостной жизни не было ничего, за что стоило бы.

Не было Юкинари.

Осень была на исходе, но никак не могла смениться зимой: в Синдзю, похоже, привычной ему западной и северной зимы со снегом вовсе не было. Дождь лил и лил. По утрам между стволами деревьев в саду стоял туман. Из-за того, что небо было все время затянуто тучами, казалось, что темнеет рано, и фонари светили сквозь зеленоватую влажную мглу тускло, словно со дна реки.

Как правило, чиновники и аристократы, переселяясь на другое место, брали с собой слуг – лучше, чтобы на новом месте (по определению враждебном) тебя окружали знакомые, верные люди. Гэрэл и рад был так поступить, но была одна проблема: его домом стал императорский дворец. Он привез десяток слуг из Чхонджу, но заполнить весь дворец верными людьми никак не мог при всем желании. Потому новый дом населяли главным образом ненавидевшие его рюкокусцы.

Он вполне мог бы обойтись без всех этих людей (впрочем, без своих слуг тоже), но они жили во дворце куда дольше его, и он не чувствовал себя вправе лишать их дома.

Из-за бесконечных дождей в воздухе внутри дворца скапливалось невероятное, чудовищное количество влаги – воздух будто бы от пола до потолка был пропитан водой. От сырости гнила деревянная мебель, гибли книги, на стенах расцветали причудливые узоры плесени. Иногда Гэрэлу казалось, что дворец залило наводнением, а они все каким-то чудом остались живы и теперь живут на дне морском и дышат водой, и что в окна вот-вот заплывут стаи рыб, и странно, что придворные еще не отрастили хвосты, чтобы апатично шевелить ими, плавно перетекая из одной комнаты в другую. Вместе с сыростью в воздухе не находящими приюта сгустками плавала молчаливая взаимная ненависть прежних обитателей дворца и захватчиков друг к другу.