Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 23 – Лилия Романова

Но пепел на ладонях был тёплым.

И я вспомнила вчерашний зал. Слова Кайрена. Улыбку Иллары. Сайлуню — no, Saila. Need correct. «Сайлу». I caught typo. Continue.

И я вспомнила вчерашний зал. Слова Кайрена. Улыбку Иллары. Сайлу, которая называла меня девицей. Мои открытые шкатулки. Письма, исчезнувшие из комнаты. Погасший огонь, который впервые отказался подтверждать чужую правоту.

— Что от меня требуется? — спросила я.

Кайрен посмотрел на меня так, будто хотел вмешаться, но Орен ответил раньше:

— Внутренний круг должен признать знак. После этого у вас будет выбор: отказаться от силы до её полного закрепления или принять её.

— Отказаться можно?

— Да.

Вот тогда я впервые почувствовала, как легко могло бы стать, если бы я сказала «нет». Вернуть пепел Палате. Пусть хранители сами спорят с родами, с Кайреном, с Илларой, с тем, что произошло. Я могла уйти. Снять комнату подальше. Вернуть себе Эш. Забыть дом Дарров так, как забывают место, где когда-то было больно.

Только забыть не получилось бы.

Потому что, если я откажусь, завтра какая-нибудь другая женщина будет стоять у другого алтаря, а чей-то муж скажет красивые слова о долге, и огонь снова сожгут так, как удобно сильным.

— А если приму?

Орен молчал дольше.

— Тогда вы получите право открыть Дом пепельных клятв.

Кайрен резко сказал:

— Нет.

Мы оба посмотрели на него.

Орен — строго.

Я — почти спокойно.

— Вам вопрос не задавали, глава Дарр, — сказал хранитель.

Кайрен не отвёл взгляда от меня.

— Ты не понимаешь, что это значит.

— Тогда объясни. Без приказов.

Он сжал пальцы.

— Дом пепельных клятв — это не здание и не почётное звание. Это право принимать тех, кто считает, что брачную клятву против них исказили. Проверять правду союзов. Поднимать скрытые записи. Возвращать утраченное имя, если огонь признает обман.

— Звучит так, будто этого очень не хватает.

— Звучит так, будто против тебя выступит каждый род, которому есть что скрывать.

Орен не стал его перебивать.

Значит, Кайрен говорил правду.

— Никому не выгодно, — продолжил он уже тише, — чтобы бывшие жёны, вдовы, отвергнутые невесты и женщины, которых решили вычеркнуть из родовой книги, получили место, где их будут слушать не по милости мужчины, а по праву огня. Ты станешь опасной для них всех.

— Я уже опасна, — сказала я. — Иначе ты бы не пришёл ко мне утром.

Это остановило его.

На одно мгновение в его лице появилось что-то усталое и почти честное.

— Я пришёл не только из-за дома.

Я очень хотела не услышать в этих словах ничего лишнего.

Не дать им коснуться той части меня, которая всё ещё помнила его руки, его голос, его редкие улыбки в первые месяцы брака. Не позволить себе подумать, что за приказами, злостью и страхом могло быть что-то ещё.

— Тогда жаль, что начал именно с него, — ответила я.

Орен развернулся к внутренним дверям Палаты.

Они были чёрными, без ручек, без петель, без видимых створок. Просто гладкая каменная стена, в которой на уровне груди горела тонкая вертикальная линия.

— Мирана Дарр, положите ладонь на знак.

Я подошла.

Кайрен сделал движение, будто хотел встать рядом, но остановился сам. Я не знала, было ли это уважением к правилу или страхом перед огнём. Может быть, впервые — и тем и другим.

Камень оказался тёплым.

Пепел на ладони вспыхнул, и линия на двери раскрылась в круг. Внутри круга проступила та же чаша с двумя языками огня, что на стене моей комнаты. Затем камень дрогнул, и передо мной бесшумно открылась арка.