Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 26 – Лилия Романова

— Мирана, если вы не принимаете силу, сейчас нужно выйти из круга.

Я могла выйти.

Ещё могла.

Сделать шаг назад. Оставить Элиру хранителям. Сказать себе, что мне достаточно своей беды. Что я не обязана становиться голосом для всех. Что один брак — мой — уже почти сжёг меня, и я не должна подставлять ладони под чужие клятвы.

Но Элира стояла перед чашей с пустой шеей и гордо поднятой головой.

И я вдруг увидела себя через много лет, если бы вчера промолчала до конца. Женщину, у которой забрали имя и объяснили, что это порядок. Женщину, которой сказали: брак закончился, значит, исчезай.

Я подошла к чаше.

— Что делать?

Орен ответил тихо:

— Не силой. Не приказом. Не жалостью. Только правдой клятвы. Положите руки по обе стороны пластины и спросите огонь, что было обещано.

— Я не знаю слов.

— Здесь слова не главное.

Кайрен за аркой произнёс:

— Мирана, остановись.

Я не повернулась.

— Вчера ты просил сжечь клятву. Сегодня я хочу услышать одну.

И положила ладони на камень.

Пепел вспыхнул.

Внутренний круг наполнился не жаром, а светом. Пластина Элиры дрогнула, серый налёт на ней пошёл трещинами, и изнутри проступили две огненные линии. Одна — ровная, сильная, тянулась к имени её мужа. Вторая — тоньше, но не слабее, оплетала имя Элиры и уходила глубоко вниз, в знак дома.

Я не знала, как читать такие клятвы.

Но огонь показал.

Не словами. Образами.

Молодая Элира у алтаря. Мужчина рядом с ней — высокий, седой у висков, с усталым добрым лицом. Его рука накрывает её пальцы. Голос звучит не в ушах, а где-то внутри камня: «Моё имя не поглотит твоё. Мой дом не вытеснит твой огонь. Пока род Сайрен стоит, у тебя будет место у его очага не по милости, а по праву».

Потом образ сменился.

Тот же дом, уже без него. Чёрная лента на двери. Стол с родовой книгой. Мужские руки вынимают из книги тонкую пластину с именем Элиры. Молодой Сайрен — тот самый, что стоял сейчас перед аркой, — говорит: «Вдова не продолжает огонь. Её строку закрыть». Старший рядом ставит печать.

И в этот миг пластина в чаше вспыхнула.

Элира тихо вдохнула.

Мужчины у арки заговорили одновременно, но их голоса будто ударились о невидимую стену и рассыпались.

Я смотрела на огонь и понимала.

Не знанием хранителя. Не властью Палаты. Просто понимала, как понимают боль, когда она говорит тем же языком, что твоя.

— Её не приняли в род как вещь мужа, — произнесла я. — Клятва дала ей собственное место у очага. Его смерть не сожгла её имя.

Орен медленно склонил голову.

— Повторите для круга.

Я подняла взгляд на Элиру.

— Ваше имя не было подарком рода Сайрен. Оно было признано клятвой. Его нельзя снять решением семьи мужа.

Пластина в чаше раскалилась алым и вдруг рассыпалась — не в прах, не в пустоту, а в тонкую светящуюся нить. Эта нить поднялась и легла на пустую ленту у горла Элиры.

На ткани проступил знак.

Не знак мужа.

Не знак вдовы.

Её собственный знак у очага Сайренов.

Элира закрыла глаза. Не заплакала. Просто закрыла глаза, будто позволила себе на одно мгновение не держаться.

Молодой Сайрен шагнул к арке.

— Это не будет признано.

Кайрен повернул голову к нему.

— Будет.

Молодой замер.

— Глава Дарр, это не ваше дело.

— Ошибаешься, — сказал Кайрен холодно. — Теперь это дело Палаты. А ты только что при свидетелях заявил, что род Сайрен может не признать огненную клятву. Я бы на твоём месте выбирал следующие слова осторожнее.